чего начал вместе с рогатыми набирать воду в тару. Только Красноглазка носилась вокруг, прыгая из лужи в лужу.
Вскоре ящик был загружен под завязку. Мне наверное столько даже и не надо, но фиг с ним. Завтра разберусь, буду ставить опыты.
Если конечно, не проведу весь день в постели, что было очень даже вероятно.
Блин, и что я родителям-то скажу? Только выздоровел и сразу рецидив? Ну, другого варианта пока не вижу.
— Спасибо, — сказал я рогатой парочке за помощь.
— Сла-авный бой. Сла-авная добыча, — с довольной улыбкой до ушей произнёс Цап. — Что ты хочешь забрать себе с его тела?
Он кивнул на павшую белую громадину.
— А вам? — спросил я в ответ. — На потроха не претендую, если что. И я уже получил, что хотел.
— Ты щедр и ве-еликодушен, Мечник, — одобрил Цап. — Тогда как и тогда заберёшь вещи?
— Да. Среди него есть что-то ценное?
— Колокольчики, — ответил Баран. — Они отпугивают духов.
— За-ачем ему кого-то отпугивать? — усмехнулся Цап. — Это всё хла-ам.
— Тогда я оставляю за собой право приходить сюда за водой снова.
— Ты в своём пра-аве, Мечник, — согласился рогатый. — Но лучше не завтрашней ночью. И не после завтра. И… потом приходи. Через пять дней или больше.
— Я проведу следующие пять дней в своём мире, поглощая то, что получил в этом бою, — сказал я, чтобы моё отсутствие в ближайшие дни казалось зловещим. — Но потом я буду рад поохотиться вместе вновь.
Рогатые переглянулись.
— Ко-онечно, мой друг. Приходи сюда, Когда будешь готов к охоте.
— Да коснётся тебя удача Фагота, — проблеял Баран.
— Благодарю. Да хранит вас Мару.
Последнее я бросил уже особо не думая. С головой вообще всё было не очень. Мне всё сложнее было стоять и поддерживать видимость адекватности. Откат был уже близко, и похоже, на этот раз он будет ещё хуже, чем первый.
В конце концов, в прошлый раз я использовал лишь свою акцессию, а не Красноглазку. Как бы не оказаться в шкуре Лоралин…
15. Кара безумцев
Когда я проснулся, потолок надо мной напоминал фрактальные небеса. Старая люстра советских времён была настоящим произведением искусства. Я видел мельчайшие трещинки на ней, различал фактуру и видел в ней образ работника, который её изготавливал.
Увидел усатого металлурга, который стоял у станка со сваркой стального каркаса. Невысокого щетинистого выходца из средней Азии, который работал стеклодувом. Усталого блондина электрика, который принимал проверку изоляции и работу ламп. Он в тот день работал в две смены, а дома ждала жена с маленьким ребёнком…
Да… я заставил себя уйти из этого образа. Откат был во всей красе и яркости красок. И был он ещё больше, чем в прошлый раз. Я воспринимал слишком многое. Стоило на чём-то сосредоточиться, как я знал об этом всё и мог путешествовать по мирам, созданным этим чем-то.
Стоило перевести взгляд на памятный плакат, как я оказался где-то в доме у героя «шаман кинга», как полноправный участник всех событий и один из его друзей.
Лора так же залипала во всё вокруг. Теперь я хорошо понимаю почему. С акцессией Красноглазки фокусировка шагнула за пятьдесят пунктов и возможно даже сравнилась с навыком самой Лоры.
Так что и откат у меня должен быть примерно таким же…
Как она умудрялась так жить? Чудо, что она вообще поддерживала со мной диалог.
Я даже время посмотреть не мог. Просто лежал и смотрел в потолок, за которым открывались грани иных миров. Даже пошевелить рукой было сложно. Я десять раз успевал отвлечься от и не дойти до дела.
Ближе к полудню в мою комнату зашла бабушка, думая, что я заспался. Я просто не смог ей сказать ничего. Только закрыл глаза, думая что она выйдет, решив, что имею права в летние каникулы и отоспаться.
Глянув на меня, она действительно так и сделала. А я — провалился за закрытыми глазами в поток воспоминаний и окончательно потерял себя, проживая заново момент, когда впервые пришёл в первый класс. Всё вокруг казалось таким интересным, и маленький я ничего не знал об апокалипсисе. Мир был добрым и уютным. По вечерам меня ждали мультики, на выходные поездка на дачу, где я с лопатой воображал себя великим копейщиком.
Небо было чистым и незамутнённым. Облака плыли вокруг меня. Продавленные машинами две колеи земляной насыпи дороги. Моросящий дождь и стук по крыше сделанного из чего попало помещения на даче. Непередаваемый запах. Старые матрасы.
Сердце билось так часто, что я думал, оно выпрыгнет из груди. Я не мог понять, где реальный я, а где мои собственные фантазии. Если я ещё ребёнок, то почему я придумал себе настолько ужасную жизнь?
Прикосновение травы к рукам. Запах растущих на грядке помидоров. Тропинки, фруктовые деревья, кусты малины. Суп из свежесобранных овощей и трав. Раскидистая вишня напротив входа…
Это же всё правда, да? Почему мне так тоскливо до щемящей боли в груди, если мы так ездим на дачу почти каждую неделю?
Меня снова отвлекла бабушка, которая на этот раз была более решительна и попробовала мой лоб. Ойкнула. Ушла, чтобы спустя минуту вернуться с градусником. Покачала головой и вышла.
Меня взяла паника, будто я и правда ребёнок, который не должен выглядеть как непонятная хрень.
Вытянул градусник и увидел, как тот устремился за сорок второй градус.
Чего⁈
Резкими взмахами руки я сбил температуру до тридцати шести и даже усилием воли собрался, чтобы отдать градусник бабушке обратно.
— С тобой всё в порядке? Уже третий час дня. И лоб такой горячий…
— Солнцем наверное напекло, — я кивнул в сторону окна.
— Опять вчера играл в свои игры? — с осуждением спросила она, и я с готовностью закивал.
— До самого утра. Очень интересно было!
— А… тогда ясно. Есть будешь?
— Если сейчас три, то мне нужно срочно к другу! — испуганно сказал я. — Блин, нужно бежать!
Всё это было сыграно на одном дыхании. Даже не знаю как у меня получилось.
— Нервный ты какой-то… давай хоть покушаешь сначала?
— А пирожки есть? Я бы с собой взял. И для друга.
Как у меня получилось выйти из дома и не спалиться — чудо какое-то. По пути я раз пять застревал в картинах или
