них лук, листовую капусту и салат. Ухаживали за этим небольшим огородом очень тщательно. А вот клумбы под окном Гу Хао никому нужны не были: там росли не известные ему дикие цветы. Выглядели они так себе, но у них имелись хорошие шансы на выживание…
Гу Хао смотрел, как они колышутся на ветру, – и вдруг понял, что, похоже, те цветы у его порога были как раз с этой клумбы. Он не специалист по диким цветам и ему неоткуда знать, относятся они к разным видам или нет, но он четко помнил красные, желтые, белые и зеленые, стоявшие в его бутылке.
Хао повернулся к столу: на дне бутылки остались лишь высохшая грязь и несколько увядших листьев. Представляя, как девочка наклоняется к клумбе, чтобы собрать цветы, он незаметно заснул. Проснулся уже к закату. Полежав еще некоторое время, почувствовал, как урчит в животе.
Из щели в дверном проеме исходил приятный аромат. Гу Хао вдохнул его – чувство голода усилилось. Он открыл холодильник, достал два яйца и отправился на общую кухню.
Лао Су, повернувшись ко входу спиной, поджаривал мясо с картошкой. Гу Хао кратко поздоровался с ним, затем, разбив яйца о край сковороды, выложил на нее холодный рис и включил духовку. Однако, протянув руку к тому месту, где стояло его подсолнечное масло, ничего не нащупал. На секунду замер. Лао Су сконфуженно протянул ему эту самую бутылку.
– У нас закончилось, вот я и использовал немного…
Гу Хао посмотрел за его спину: сковорода была буквально залита маслом.
– Это пустяки…
Разогрев свою сковороду и поджарив рис с яйцом, Гу Хао принялся соскребать куски риса с поверхности. В этот момент дверь в квартиру 101 распахнулась, и мальчик, обливаясь слезами, ринулся к отцу.
– Эй, смотри не обожгись! – Тот удивленно посмотрел на сына. – Что такое?
– Мама меня бьет! – Мальчик спрятался за спиной Лао Су. – Папа, спаси меня!
С красным от гнева лицом на кухню вбежала супруга Лао Су, продолжая бранить ребенка, но, увидев, что Гу Хао тоже на кухне, коротко кивнула ему и схватила сына за руку.
– Зачем же бить-то? – Лао Су отложил кухонную лопатку и выставил руку вперед, оттесняя жену от сына. – Просто объясни ему, разве это сложно?
– Ему бесполезно что-либо объяснять! – Супруга Лао Су часто дышала. – Приходит домой – валяет дурака! Ни одного иероглифа в домашнем задании не появилось! Как ты завтра пошлешь его в школу?!
Лао Су повернулся к ребенку:
– Почему ты не сделал домашнее задание?
Тот всхлипнул и поджал губы, обиженно глядя на мать.
– Слушай меня: если сегодня не закончишь домашку – останешься без ужина! И не смей притрагиваться к своим дурацким игрушкам!
Женщина кинула на сына злобный взгляд и вернулась в квартиру. Мальчик схватился за рукав Лао Су, дергая за него:
– Пап… моя мама…
– Ничего, сначала поешь, – Лао Су погладил его по голове. – Но после того как поужинаешь, обязательно сделай домашнее задание!
– Я не могу, – в глазах мальчика снова появились слезы. – Это совсем не то, чему меня учила сестра.
– Как так? – Лао Су распахнул веки. – Значит, твою сестру так учили…
– Лао Су… – Гу Хао решил, что пора вмешаться в их разговор, и указал на плиту.
Мужчина повернул голову. Жареное мясо с картошкой начали пригорать. Поспешно схватив лопатку, Лао Су выключил плиту и принялся переворачивать пищу. Но сильный запах гари все равно быстро заполнил комнату.
Лао Су выругался. Сначала выложил непонятного цвета мясо с картошкой на тарелку и велел сыну отнести ее на стол, а затем принялся отскребать остатки от дна – когда лопатка касалась его, доносился режущий слух звук.
Гу Хао выложил жареное яйцо на тарелку и зажег сигарету, а вторую протянул Лао Су:
– Для начала замочи в воде, иначе испортишь дно.
Лао Су, зажав сигарету между пальцами, кинул сковородку в раковину, встал напротив Гу Хао – и глубоко затянулся.
– Сын пошел в школу?
– Ага. – Он оперся на кухонный стол рядом с плитой, скорбно смотря в сторону. – Раньше не беспокоился об этом, а сейчас мы только этим и занимаемся…
– Раньше его обучала сестра?
– Верно. – Лао Су стряхнул пепел. – Мы с его матерью не умеем решать то, что они сейчас решают.
Гу Хао смотрел на него сквозь струящийся дым сигареты:
– А что же его сестра?
– Уехала на юг к родственникам… – Он понурил голову. – Помнится, я уже говорил вам.
– И прописка у нее изменилась? – Гу Хао продолжал делать вид, что спрашивает как бы между прочим. – В противном случаем мальчику не дали бы ее здесь.
– Да… – Лао Су загасил сигарету, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор. – Ладно, пойду ужинать…
– А как же вы подались на прописку?
Лао Су поднял голову:
– Зачем вы вообще об этом расспрашиваете?
– Я же старик без жены и детей, – Гу Хао развел руками. – Вот, хочу переселить сюда ребенка родственников, чтобы помогал мне…
Лао Су подмигнул:
– Ну и отлично!
– А как податься на вид на жительство, мне не совсем понятно, поэтому хочу, чтобы вы меня научили…
– Я тоже обращался к одному человеку… – Лао Су вдруг замялся. – Позже я спрошу у него, как это сделать.
– Хорошо, – положив руку на грудь, Гу Хао слегка поклонился. – При случае узнай у него. Если будут нужны деньги или еще что – скажи.
Лао Су кивнул и, повернувшись, пошел к себе в квартиру. Гу Хао выбросил окурок и с тарелкой в руках тоже вернулся к себе. Сев на кровать и включив телевизор, съел одну ложку риса – и отставил тарелку в сторону.
Забыл добавить соль…
* * *
Ван Сяньцзян вошел во временный офис специально-следственной группы. В комнате был только Тай Вэй; стоя на табурете, с красным маркером в руках, он делал пометки на висящей перед ним карте города. Сяньцзян тихо подошел к нему – и увидел, что Тай Вэй обозначает графики движения трех убитых женщин в день их исчезновения.
– На диафильмах же всё есть…
От этой внезапной ремарки из-за спины Тай Вэй чуть не свалился с табурета. Покачнувшись несколько раз, он кое-как восстановил равновесие и повернулся:
– Учитель… вы меня напугали!
На лице Сяньцзяна же не дрогнул ни единый мускул:
– Я задал тебе вопрос.
– Просто та штука не совсем удобна, – Тай Вэй почесал затылок, – карта более наглядна.
Ван Сяньцзян хмыкнул и осмотрел комнату:
– А где остальные?
– Утром приходили, а потом снова ушли, один за другим. – Тай Вэй спрыгнул с табурета. – Я так понял,
