Цянь указала на брошюру. – Кстати, еще есть каллиграфия – тоже хорошо лечит сердце и воспитывает душу…
Гу Хао чувствовал легкий аромат духов, исходящий от нее, – от этого его сердце непроизвольно ускорило темп, а дыхание участилось.
– Можно также выбрать цзяньцзы[13] и настольный теннис… – продолжала рассказывать Ду Цянь. – Но, думаю, в этом ты похож на Чжиляна – после бурной молодости лучше заняться чем-нибудь поспокойнее, выбрать что-нибудь полезное для здоровья…
– Да… – Имя старого друга словно послужило для него стоп-сигналом, поэтому Гу Хао выпрямился, кинул брошюры на кровать и произнес: – Я подумаю.
– Хорошо. – Казалось, Ду Цянь почувствовала изменение в его настроении. – Когда определишься, позвони по этому номеру и скажи, что ты от госпожи Ду; тебе сделают скидку.
– Ладно.
– Тогда я пойду. – Ду Цянь встала, закрыла сумку и разгладила юбку. Гу Хао тоже поднялся, не произнеся ни слова.
Она дошла до двери, но затем повернулась и посмотрела на тарелку, которую он не успел убрать:
– Обычно ты ешь вот это?
Гу Хао взглянул на недоеденные маньтоу и соевый сыр.
– Да… я же все равно один, кое-как приспособился…
– Это непитательно, – голос Ду Цянь был серьезен. – Приходи как-нибудь ко мне, я приготовлю мясо в соевом соусе с тушеными яйцами.
Гу Хао кивнул:
– Хорошо.
– Обязательно приходи.
– Обязательно приду.
На ее лице снова появилась улыбка:
– Не провожай.
Дождавшись, когда захлопнется дверь, Гу Хао почувствовал, как у него пропало желание делать что-либо. Растянувшись на кровати, он принялся листать буклеты. Но в голове у него было лишь пышущее жаром мясо с тушеными яйцами.
* * *
Идя по коридору в кабинет первой группы, Цзян Тин внимательно рассматривала крышку от термоса. Приблизившись к кабинету четвертой группы, она замялась, но затем прибавила шаг.
Стоял привычный для обеденного перерыва гомон. Цзян Тин устремила взгляд вперед, не сбавляя шаг, однако одна девушка, находившаяся в кабинете, против воли притянула ее взгляд. Бегло посмотрев на нее, Тин так же быстро отвернулась.
Ма На стояла в дверном проеме, с важным видом скрестив руки на груди и делано улыбаясь. Цзян Тин, опустив взгляд, прошла мимо – в нос ей сразу же ударил резкий аромат духов. От него волоски на ее шее сразу же встали дыбом. Лишь отойдя на несколько метров, Цзян Тин смогла снова нормально дышать. Вслед ей донесся голос Ма На:
– Поменьше суй нос в чужие дела! И я с тобой еще не закончила…
Цзян Тин сжала термос обеими руками. Ноги ее шли вперед, но тело будто не желало двигаться. Потихоньку, шаг за шагом дойдя до входа в первую группу, она зашла в кабинет. Усевшись на свое место, почувствовала, как ноющая боль пронзила ее плечи и переднюю часть шеи. Пальцы окоченели – было видно, как побелели их кончики. Тин вцепилась в термос чуть ли не до судорог. Наконец выдохнув, она потрясла кистями рук. Настроение у нее было хуже некуда.
Дежурный уже принес в класс коробки с обедами. Одноклассники ринулись вперед, чтобы схватить по контейнеру, набитому горячей едой. Цзян Тин дождалась, пока все разойдутся, и только тогда подошла к кафедре и наклонилась, чтобы взять контейнер из нержавейки. Выпрямляясь, она заметила у двери пару чьих-то ног. Подняв взгляд, увидела отца, который с лучезарной улыбкой махал ей.
– Почему ты пришел? – Цзян Тин, держа обжигающий пальцы контейнер с едой, растерянно застыла на месте.
– Пришел тебя проведать. – Сунь Вэймин погладил дочь по голове. – Пойдем, папа отведет тебя в кафе…
– Но ведь мама мне все приготовила.
– Разве это вкусно? – Сунь Вэймин взял коробку из ее рук и положил обратно. – Папа угостит тебя уткой по-пекински!
Цзян Тин ничего не оставалось, как пойти с ним.
Дойдя до спортивной площадки, Сунь Вэймин принялся озираться по сторонам. Цзян Тин сразу поняла его беспокойство – и невольно усмехнулась.
– Мама обычно не приходит в обед.
– Зачем бы мне ее бояться? – Он неестественно усмехнулся. – А ваша школа и правда неплоха…
Выйдя за территорию школы, Сунь Вэймин довел Цзян Тин до машины, помог ей открыть дверь и, убедившись, что она удобно расположилась, обежал машину и сел на водительское сиденье. Такой неожиданный порыв нежности и заботы заставил Цзян Тин растеряться еще сильнее – и даже немного запаниковать. Вплоть до того момента, как они приехали в кафе и им подали завернутую в лепешку утку, а также сладкий бобовый соус с огуречными лепешками, она по-прежнему находилась в глубоком замешательстве.
– Скорее ешь, – Сунь Вэймин пододвинул к ней бульон из утиных косточек. – Во сколько у тебя урок?
– В полвторого.
– Тогда поторапливайся. – Он взглянул на часы. – Не сиди просто так.
Цзян Тин принялся помаленьку откусывать от лепешки, но взгляд ее продолжал блуждать по отцу.
– Ешь как следует. – Сунь Вэймин протянул ей еще одну лепешку. – Я был здесь дважды, утка у них неплохая… Может, закажем еще жареное утиное сердце?
– Не нужно, я не смогу доесть, – задумчиво произнесла Цзян Тин. – Пап, ты что-то хотел мне сказать?
– Дурочка, разве мне нужна причина, чтобы угостить свою дорогую дочь обедом? – Сунь Вэймин удивленно распахнул глаза. – Неужели твоя мама говорит обо мне плохое дома?
Цзян Тин, опустив голову, принялась хлебать бульон:
– Нет…
– Хотя папа с мамой не живут вместе, но мы любим тебя одинаково, ты же понимаешь?
– Да… – Цзян Тин, не поднимая головы, взяла еще одну лепешку. – Я знаю.
– Я очень занят на работе и не могу часто приезжать, но никогда не забываю о тебе.
Цзян Тин замолчала, жуя еще быстрее. А у Сунь Вэймина будто и не было желания браться за еду – он непрестанно передавал Цзян Тин закуски и подливал бульон. Затем закурил сигарету и молча уставился на дочь. Под таким пристальным вниманием она больше не могла хранить молчание:
– Пап, ты тоже ешь…
Сунь Вэймин улыбнулся, его взгляд переместился на точку между бровями Цзян Тин:
– На самом деле ты очень похожа на меня…
– Да, а ниже губ – на маму.
Сунь Вэймин сбросил пепел и глубоко затянулся:
– Тин-Тин, папа уезжает работать в Пекин…
– А? – Цзян Тин это даже немного удивило. – Надолго?
– Переводят на главный комбинат. – Вэймин поджал губы. – Поэтому я буду жить там.
Цзян Тин, помолчав какое-то время, произнесла:
– Тогда на каникулах я приеду проведать тебя.
– Хорошо! – Он снова засмеялся. – Но… ты не думала сменить условия жизни?
Тин затолкала остатки лепешки в рот и вытерла пальцы о салфетку.
– Ты имеешь в виду, поехать в Пекин?
– Да! – Сунь Вэймин взволнованно затараторил: – Ты только подумай, это ведь
