Как проглотит? Разве так можно?
Сдерживая улыбку, закрываю за ней и Говардом дверь и едва успеваю развернуться к Ардэну, чтобы поблагодарить за готовность помочь, как оказываюсь буквально припечатана к деревянной поверхности спиной. Когда он успел подойти так близко?
— Ты же не думала, что я помогу просто так, Ир-р-р-ина? — прошептал мне на ухо дракон, обвивая одной рукой за талию, а второй преграждая путь к отступлению.
— Опять за своё? А я ведь и правда поверила, что ты это от чистого сердца? — пытаюсь держаться спокойно, но от пристального взгляда Ардэна сердце начинает стучать в разы шустрее, а воздуха в помещении становится резко мало.
— От чистого сердца и голодного желудка, моя аппетитная истинная, — он шумно втягивает воздух носом, смакуя… запах?
— Ладно, чего хочешь, троглодит ты мой ненасытный? — надеюсь на то, что можно будет отделаться простой трапезой.
— Мне нравится, как это звучит из твоих уст. Повтори, — едва ли не мурлычет дракон.
Он ведь сказал, что не собака. Кот! Самый настоящих котяра, вот он кто, хоть и ящер. Хорошо, что Якуба нет рядом.
— Ш-ш-то именно? — не понимаю, какая часть фразы так вдохновила Ардэна. — Ненасытный мой? — пытаюсь угадать и попадаю в точку.
— Ещё раз, — прижимая меня к себе крепче требует Ардэн.
— Мой… — но договорить мне не удаётся, потому что дракон совершенно наглым образом закрывает мне рот поцелуем. Жадным, горячим, требовательным. Таким, что аж колени подгибаются. Но длится он, как мне кажется, непривычно мало, так как мужчина тут же отрывается от меня и отходит на пару шагов.
— Вот видишь, как всё просто. На сегодня хватит, а то, боюсь, так и не уйду искать твоего …друга, — кривится, выделяя последнее слово, подмигивает мне и уходит, аккуратно закрывая за собой дверь.
Это что сейчас такое было? У ящера есть слабое место? К нему так просто найти подход? Почему я не знала об этом всё это время? И, главное, что значит «на сегодня хватит»? Он планирует продолжить?
Боже мой, о чём я только думаю. Тут беда, Грей пропал, а я в облаках летаю. Лишь бы с Ардэном ничего не случилось, пока он его ищет.
Стоп! Что? Когда это меня стала волновать судьба этого вечно голодного мужлана? И почему сердце никак не уймётся?
Глава 32
Часы тянутся болезненно медленно. Я замешиваю тесто с большей силой, чем требуется, словно пытаясь выместить на нём свою тревогу. Лавка сегодня особенно оживлённая — новость о пропаже Грея разнеслась по деревне, и люди приходят не столько за выпечкой, сколько поделиться слухами и опасениями.
Уж не знаю, почему они все здесь, а не в трактире, например. Хотя после тесного знакомства с Мартой я могу их понять. Тем более что у меня в лавке столики, которые многим полюбились. Полноценно поесть здесь не выйдет, но выпить чай, который я теперь тоже подаю, благодаря добытым Ардэном невесть где чайным сервизам, и поболтать — запросто.
— Говорят, в лесу видели странные огни прошлой ночью, — шепчет пожилая женщина, передавая мне монеты. Её морщинистое лицо выражает искреннее беспокойство.
— Я слышал рычание с болота, — добавляет бородатый мужчина, стоящий за ней в очереди. — Может, там твари завелись да слопали пацана?
— Бред не гони! — огрызается через плечо старушка. — Грей наш вон какой детина вымахал! Да и парень не глупый. Он бы не рисковал зря!
Я пытаюсь сохранять спокойный вид, раздавая румяные булочки и пирожки, но каждый раз, когда звенит колокольчик над дверью, моё сердце пропускает удар в надежде, что это Ардэн с хорошими новостями. Или хотя бы он без плохих.
Но он не приходит. Не приходит после обеда, не появляется и к сумеркам.
Закрыв лавку и тщательно вымыв пол (намеренно затягивая процесс, чтобы чем-то занять руки и мысли), я сажусь у окна и смотрю на темнеющую улицу. В животе скручивается неприятный узел тревоги. Я пытаюсь убедить себя, что беспокоюсь о Грее — и это правда, я действительно переживаю за друга. Но в глубине души я знаю, что моё беспокойство о нём переплетается с другим, более острым чувством — Ардэна тоже долго нет.
— Это глупо, — говорю я себе. — Он дракон. Уж он-то может о себе позаботиться. И всё же...
Не выдержав неизвестности, я набрасываю шаль на плечи и выхожу на улицу. Вечерний воздух прохладный, с ощутимым привкусом прошлогодней листвы. Фонари около домов уже зажжены, их тёплый свет создаёт на земле причудливые тени.
Ноги сами несут меня к мельнице. Возможно, там уже есть какие-то новости? Может, Грей нашёлся?
Дорога проходит через небольшую рощу, и я невольно ускоряю шаг. Странные звуки — треск веток, шелест листьев, далёкий крик птиц заставляют вздрагивать. Один раз мне даже чудится, что я слышу шаги позади, но, обернувшись, я никого не вижу.
Мельница темнеет впереди на фоне сумеречного неба — массивное строение, молчаливое, без привычного скрипа колеса. Окна темны, что странно. Я думала, дом будет полон людей — друзей, соседей, собравшихся в ожидании новостей.
— Говард? — зову я, подойдя к двери и постучав. — Это Айрис... вы дома?
Тишина в ответ. Я стучу ещё раз, сильнее, но результат тот же.
Замечаю, что почти стемнело. По спине пробегает холодок. Не столько от вечерней прохлады, сколько от неприятного ощущения, что за мной могут наблюдать. Я вспоминаю рассказы Якуба о тёмных тварях, о существах из тумана.
Нужно вернуться. Быстро. У меня нет оружия, защиты, а теперь ещё и стемнело. Ардэн будет в ярости, если узнает, что я ушла так далеко от лавки в сумерках.
Я разворачиваюсь и почти бегом устремляюсь обратно, когда на тропинке прямо передо мной возникает тёмный силуэт.
Сердце подпрыгивает к горлу, и я невольно издаю испуганный вскрик, прежде чем понимаю, что это человек. Женщина.
— Марта? — выдыхаю я с облегчением, узнав жительницу деревни.
В руках у неё корзина, покрытая тканью. Наверное, собирала грибы или ягоды?
— Айрис? — её голос звучит резко, почти враждебно. В сумерках я не могу разглядеть выражение её лица, но её поза, напряжённая, с выпрямленной спиной, выдаёт раздражение. — Что ты делаешь здесь одна? Далеко от своего... мужа.
Последнее слово она произносит с каким-то странным акцентом, словно это что-то непристойное.
— Я искала Говарда, хотела узнать, есть ли новости о Грее, — объясняю я. — Ты случайно не знаешь новостей? Нашли?
Её смех резкий, неприятный.
