это куда проще и быстрее. Сливок много, венчик небольшой, а я одна. Приходится хорошенько поработать руками, но результат радует. Добавляю ваниль и перетёртый в пудру сахар. В часть крема вмешиваю клубничное пюре и начинаю компоновать торт.
Сначала промазываю коржи, добавляя немного мелконарезанных ягод, затем устанавливаю их по порядку, сдабривая кремом не только между ними, но и снаружи. А когда небольшая двухэтажная башенка готова, прохожусь снаружи «розовой» массой.
Для украшения использую мягкую карамель, которая тут же застывает аппетитными потёками на стенках моего шедевра, и клубнику как есть, целиком. Делаю венец, состоящий из карамельной базы и сахарных цветов, и устанавливаю его поверх последнего коржа. Выглядит шикарно. Сама себе поражаюсь. Будто не тётке ящера-грубияна готовила, а на какую-нибудь кулинарную выставку.
Отношу готовое изделие в кладовку, в холод, чтобы не испортилось и ничего не потекло. Сама же из остатков собираю ещё один небольшой тортик, который планирую приурочить к возвращению Грея. Украшаю карамелью, так как клубники на него не хватает. Только делаю последний мазок, как рядом раздаётся знакомый писклявый голосок.
— Ну ты даёшь! Красота-то какая! А меня угостишь? — Якуб запрыгнул на столешницу и демонстративно потягивает носиком воздух.
— Ага, бегу, теряя тапки. Для тебя и пекла, — недовольно отвечаю, отодвигая тортик подальше. — Где ты пропадал? Тут такое творится, а тебя днём с огнём не сыщешь. Я уже успела забыть, как ты выглядишь. Готова была любую крысу за тебя принять, — высказала грызуну.
— По делам бегал. Запасы проверял. Проклятая животная суть не даёт покоя. Мне это вроде и не нужно, но не заниматься этим я просто не могу. Тянет. Уже и не помню, каково это — быть человеком… ой, — усатый зажимает лапками рот, понимая, что проговорился.
— Так ты когда-то тоже им был? — цепляюсь за его огрех, чтобы вывести крыса на чистую воду. Всё-то он загадками говорит. Но на этот раз у него не выйдет перевести всё в шутку или ещё куда-нибудь.
— Эх, это было давно и неправда, — вздыхает мой собеседник. — Да и толку теперь вспоминать?
— Как это? Ты, стало быть, тоже маг? Тебя так тьмой накрыло? Или что? Кто это с тобой сделал? — забыл о торте и вообще обо всём, сыплю вопросами я. — Да если б меня в крысу… Ой, извини. В какое-нибудь животное превратили, я бы землю носом рыла, чтобы найти способ вернуть себе прежний вид.
— Я и рыл, но дорылся только до того, чтобы тебя в этот мир перетащить. Как быть дальше и что делать, не знаю. Там, где нарыл, это не уточнялось, — развёл когтистыми лапками зверёк и шмыгнул носом.
— Где? Откуда ты узнал, как меня перенести? Где прочёл? Может, там написано, как вернуть меня обратно? — меня несёт, я не в состоянии остановиться. Если Якуб знает способ, я просто обязана им воспользоваться. Действительно мне нужно назад, даже не думаю. Хотя, возможно, стоило бы.
— Нет там ничего. И, поверь, не стоит тебе ходить туда. Та книга принадлежала местному магу, который в лесу отшельничал. В его заброшенной землянке нашёл я ветхий томик. Но он был такой старый, что половина страниц рассыпалась, когда я попробовал их перевернуть. Да и маг этот… Эм, в общем, нет его больше. А то, что есть, тебе будет не радо, — говорит зубастик и при этом трясётся всем своим пушистым тельцем. Видимо, не врёт, раз так боится.
— С чего ты это решил? С тобой же всё в порядке.
— Я крыса, Ира! — неожиданно громко и на эмоциях отвечает Якуб. — А ты — человек. Люди — источник светлой энергии. Она-то им и нужна. Подумай головой хоть раз, женщина! Тебе в лес путь заказан. Как думаешь, что будет, если истинная дракона, которую можно сожрать и напитаться его силой, попадёт в руки, ну или что там у них вместо передних конечностей? В общем, к тварям. Пусть себе глодают местных потихонечку. Не лезь в это дело.
— Хочешь сказать, что пропавшие деревенские — дело рук «тварей»? Грей тоже? Знаешь, где он? Говори, усатый! А не то в клетку посажу! — у меня внутри всё кипит. Если Якуб знает, где парень, так пусть либо рассказывает, либо…
— Не знаю я. Да и ящер твой сам его ищет который час. Найдёт, не бойся. А про книгу забудь. Не вернуться тебе назад. Чешуйчатый не отпустит.
Вздрагиваю от внезапного грохота распахивающейся входной двери.
— Нашли! Хозяйка! Грея нашли! — в лавку вбегает радостный мельник. — Я на минутку, только сообщить. К лекарю отправили, без сознания он. Но живой, не соврал дракон. Сам тоже скоро будет. Благодарствуем! — Говард отвешивает поклон чуть ли не до пола и тут же бросается обратно.
Гора с плеч. Главное, что живой, а остальное — дело времени. Хочу последовать за мельником, но не решаюсь. Всё думаю о книге, упомянутой Якубом.
Вот зачем он мне об этом сказал? Я же теперь ни о чём другом думать не смогу?
Мне просто необходимо найти землянку местного мага.
«Сегодня же! Спроважу Ардэна и пойду в лес», — решаю, совершенно забыв об опасностях, которые он в себе таит.
Глава 36
Я иду по деревенской дороге, осторожно держа в руках тазик, в котором сейчас прячется торт. Позже заставлю Ардена привезти сюда нормальные коробки… или нет. Если я смогу вернуться, то коробки и всё остальное будут уже не нужны?
Внезапная мысль о доме отзывается знакомой тупой болью где-то под ребрами. Я уже довольно долго в этом мире, а всё ещё просыпаюсь по утрам в секундном замешательстве, не понимая, где я.
«Соберись, Ира...», — одергиваю себя.
Интересно, ищут ли меня там, дома? Висят ли мои фотографии на столбах? Или всем всё равно?
Ямка на дороге возвращает меня в реальность, и я едва успеваю выровнять тазик, чтобы не опрокинуть торт. Это было бы настоящей трагедией — я потратила на него все ингредиенты, будет грустно уронить на землю. Тогда ему прямая дорога только Якубу на сладкую жизнь.
Дом мельника виден издалека. Безжизненно тихий вчера двор сегодня заполнен людьми — кажется, собралась вся деревня. Впрочем, удивляться нечему, за парня все волновались и очень рады, что он жив. Я замечаю взволнованные лица, слышу приглушенные разговоры. Новость о возвращении Грея разлетелась мгновенно.
Меня охватывает легкая нервозность, когда я приближаюсь к дому. В этой деревне я всё ещё чужачка, несмотря на то, что многим полюбились мои сладости. К счастью, никто не догадывается о моем настоящем происхождении. Ну, кроме
