каждым движением всё внутри меня поднимается выше, словно волна, стремящаяся к берегу.
— Смотри на меня, — требует Ардэн, и его голос проникает сквозь туман блаженства, окутавший мой разум. — Хочу видеть твои глаза, когда ты растворишься во мне.
Я подчиняюсь, встречаясь с его взглядом. В его золотистых глазах отражается пламя — настоящее драконье пламя, которое дракон сдерживает с огромным усилием. Это осознание — что он настолько теряет контроль со мной — становится последней каплей.
Волна внутри меня достигает пика и обрушивается, разбиваясь на тысячи искрящихся осколков. Я чувствую, как всё моё существо распадается на атомы, а затем собирается вновь, но уже иначе — будто что-то во мне навсегда изменилось, перестроилось под влиянием его огня.
Ардэн издаёт низкий, рычащий звук, который вибрацией отдаётся в моём теле, и я вижу, как на мгновение его человеческий облик размывается. В глазах темнеет, и я вижу образ его истинной сущности, огромной и величественной. А затем он исчезает, и передо мной снова человек, пусть и с драконьими глазами.
Мы лежим, учась дышать заново и слушая, как наши сердца постепенно замедляют свой безумный бег. Его руки обвивают меня, ясно намекая, что он никогда не отпустит.
— Моя идеальная, невероятная, — шепчет он, целуя мой висок. — Моя истинная.
Я не отвечаю, просто прижимаюсь ближе, впитывая его тепло.
Внутри меня — буря эмоций, которую я пока не готова анализировать. Чувство вины перед настоящей Айрис, тело которой я занимаю. Страх перед неизвестностью — что значит быть истинной парой дракона? И одновременно — невероятное, всепоглощающее ощущение правильности происходящего, словно я всю жизнь шла именно к этому моменту.
Дыхание Ардэна становится ровным и глубоким. Он говорил, что близость нужна ему, чтобы восстановить силы, но похоже сегодняшние приключения — слишком даже для него. Я осторожно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на его лицо — расслабленное, умиротворённое, с лёгкой улыбкой на губах.
В этот момент он кажется почти человеком. Почти.
Время течёт, а я лежу, боясь пошевелиться, наблюдая за спящим драконом и размышляя о своей судьбе.
О том, что получила больше, чем могла мечтать — любовь кого-то настолько безупречного, признание меня его истинной парой.
Но всё... всё это не моё.
Мысль вонзается в сердце острой иглой. Тело, в котором я нахожусь, — не моё. Жизнь, которую я проживаю, — не моя. Даже любовь Ардэна предназначалась не мне, а Айрис. Пусть он и утверждает, что моя душа — его истинная, но разве это не просто способ принять неизбежное?
Я должна найти способ вернуться в свой мир. И для этого мне нужно попасть к землянке мага, о которой говорила Марта.
Осторожно, стараясь не разбудить Ардэна, я выскальзываю из его объятий. Он хмурится во сне, его руки пытаются удержать меня, но я мягко отстраняюсь. На мгновение замираю, глядя на его лицо, запоминая каждую черту.
Если я вернусь домой, то больше никогда его не увижу.
Эта мысль приносит неожиданную боль, словно кто-то сжимает моё сердце ледяной рукой. Но я отбрасываю эту боль. Я должна сделать правильный выбор, даже если он мучителен.
Бесшумно одеваюсь, собирая разбросанные вещи. Платье кажется непривычно тяжёлым, словно впитало в себя моё решения. В последний раз оглядываюсь на спящего дракона, такого... человечного.
— Прости, — шепчу я, хотя догадываюсь, что за подобное прощения быть не может. — Дело… во мне.
Осознав, что несу какой-то бред, я трясу головой и покидаю комнату.
Глава 39
Холодный ночной воздух бьёт в лицо, когда я выскакиваю из лавки. Сердце колотится так, словно хочет проломить рёбра и убежать раньше меня. В голове пульсирует одна мысль: «Найти. Вернуться. Домой». Три простых слова, которые сейчас определяют всю мою жизнь.
Под ноги бросается тень, и я едва не вскрикиваю от неожиданности. Проклятье! Это всего лишь Якуб, который почему-то всегда оказывается в нужном месте в самое неподходящее время и отсутствует тогда, когда реально нужен.
— Куда-то собралась, дорогуша? — в чёрных бусинках глаз отражается лунный свет, придавая крысиной мордочке почти дьявольское выражение.
— Отойди, Якуб, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это не твоё дело.
Он усмехается, обнажая острые желтоватые резцы.
— Не моё? — крыса обходит меня по кругу, его длинный голый хвост шуршит по деревянным доскам крыльца. — А чьё же, позволь узнать? Ардэна, которого ты только что оставила спящим в постели?
Его слова ранят сильнее, чем я ожидала. Я прикусываю губу, отчаянно пытаясь не выдать, как сильно меня задевает правда.
— Ты понимаешь, что делаешь? — продолжает Якуб. — Только-только нашла своё место, только освоилась, а уже бежишь. Что это, если не трусость?
— Это не трусость, — возражаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Это... честность.
Якуб фыркает, и этот звук наполнен таким презрением, что я невольно вздрагиваю.
— Что честного в том, чтобы сбежать посреди ночи? У тебя здесь есть всё, о чём можно мечтать! Любимое дело, которое, между прочим, принесёт неплохие деньги. Ты видела, как люди выстраиваются в очередь за твоими сладостями?
Я закрываю глаза, пытаясь не слушать. Каждое его слово — как маленький гвоздь, забиваемый в крышку гроба моего решения.
— А Ардэн? — не унимается грызун. — Ты понимаешь, что дракон признал тебя своей истинной?
— Достаточно! — мой голос срывается на крик, и я тут же оглядываюсь с тревогой, не разбудила ли кое-кого. — Именно в этом и проблема, разве ты не понимаешь? Всё это — не моё!
Якуб замирает, его усы дрожат от напряжения.
— Что значит «не твоё»? — спрашивает он тише, как будто боится услышать ответ.
Я качаю головой, чувствуя, как щёки становятся мокрыми от слёз. Когда я начала плакать? Я даже не заметила.
— Всё это, — я обвожу рукой пространство вокруг, словно пытаясь охватить всю деревню, весь этот мир, — принадлежит Айрис. Настоящей Айрис. Я просто... заняла её место. Украла её жизнь.
— Её больше нет, — говорит Якуб, и в его голосе появляется что-то похожее на сочувствие. — Ты не украла ничего. Это судьба.
— Судьба? — я издаю смешок, больше похожий на всхлип. — А что, если завтра эта «судьба» решит вернуть меня обратно? Или, хуже того, забросить в какое-то третье тело, в новый мир? Я не могу так жить, Якуб. Просыпаться каждое утро в страхе, что всё это — временно, что всё может исчезнуть в один миг...
Крыса подходит ближе, почти касаясь моих ног своим тёплым тельцем.
— А разве не так устроена любая жизнь? — спрашивает он мягче. — Разве в твоём родном мире было иначе? Мы все живём
