Теперь стоило немалого труда дождаться того времени, когда он сможет дать ей больше, когда научит жену получать истинное наслаждение от его ласк.
Эйвен был уверен, что взамен получит ее изумление, радость и удовлетворение. Эта женщина оказалась тем идеалом, какой он искал долгие годы. Расслабленный и умиротворенный, Эйвен начинал вместе с ней погружаться в сон, чувствуя себя безмерно счастливым. Оставалось только надеяться, что и Бриджет была счастлива с ним.
Веки ее затрепетали, и через секунду она открыла глаза. Эйвен шутливо укусил ее е оголившееся плечико и быстро поцеловал в губы.
— Доброе утро! Я предпочел бы разбудить тебя другим способом, но нам сегодня уезжать. Ты не забыла? Нет, нет, зачем же так прыгать! У тебя есть час на сборы. Я взял на себя смелость и велел камердинеру упаковать твои вещи. Так что от тебя ничего не требуется. Господи, перестань так смотреть на меня, иначе мы никогда отсюда не выберемся!
Когда Эйвен выпрямился и встал, Бриджет увидела, что он уже умыт, выбрит и, как всегда, безукоризненно одет.
— Сейчас соберусь, — пообещала Бриджет. — Много времени мне не понадобится.
Она прижала простыню к груди и соскочила с высокой кровати, но через несколько шагов поморщилась.
— Вот видишь, я прав, — виновато сказал Эйвен. — Мне очень жаль. Но ты не беспокойся. Боль пройдет. И потом ты привыкнешь.
— Я знаю, — сказала она, отводя глаза и чувствуя, как начинает гореть лицо. — Говорят, что вначале ощущение такое, будто только что слезла с лошади.
Эйвен засмеялся:
— Ничего себе комплимент! Надеюсь, езда не напоминает путешествие на старой кляче, как в известном анекдоте? В противном случае придется что-то предпринять. Некоторое время спустя, разумеется. А сейчас, пожалуйста, собирайся.
С этими словами он, направился к выходу.
— Эйвен! — тихо позвала Бриджет. — Этой ночью было так, как… то есть я была… такой, как ты хотел?
Он вернулся и заключил ее в объятия.
— Лучше, чем я хотел. Больше, чем я заслуживаю. Ты была восхитительна! Сплошной восторг. Я глупец, что не сказал тебе об этом. Обычно я не делаю подобных ошибок. Вот тебе и доказательство! Теперь ты понимаешь, насколько я ослеплен тобой? Ты заставила распутника забыть свои порочные привычки. Но что мне следует сделать, — сердито пробормотал он скорее самому себе, — так это перестать без конца повторять тебе, к чему я привык! Прости меня, Бриджет. Это было замечательно. Не сомневайся! Я бы с великой радостью остался здесь, чтобы убедить тебя. Но есть ряд неотложных дел, и я должен идти. Завтрак ждет, поторопись, пожалуйста.
— Сейчас приду! — пообещала она и танцующей походкой направилась в ванную.
У камердинера Эйвена был неплохой вкус. Мадам Бло прислала часть вещей из нового гардероба, и слуга по собственному усмотрению отобрал одежду для дороги, упаковав все, кроме одного прелестного темно-розового платья. Бриджет тотчас скользнула в него, подколола волосы повыше и, набросив на плечи шаль в тон платью, заспешила по лестнице вниз.
В утренней гостиной она завтракала одна, пока в середине трапезы не появился дворецкий.
— Мисс, — сказал он и тут же поправился: — Простите, миледи. — Однако едва заметная тень недовольства так и осталась на его челе, а слова прозвучали так, словно он изъяснялся на чужом языке. — К вам пришли. Я не решился отправить этих людей обратно, потому что вчера они добились, чтобы их приняли. Проводить их сюда?
— Конечно, — согласилась Бриджет, так как ей стало любопытно.
— Или, может, вам угодно встретиться с ними в кабинете?
Бриджет и знать не знала, где находится кабинет. Но теперь она стала хозяйкой этого дома, значит, надо вести себя подобающим образом.
— Пришлите их сюда, пожалуйста, — ответила она, но уже менее уверенно, так как спохватилась, что не знает имени дворецкого.
Он впустил Бетси, маленькую цветочницу, и ее старшую сестру Джилли.
— Мэм, — сказала Бетси, делая книксен, но глядя на стол.
Она была в своем новом платье, ее старшая сестра — по-прежнему в мужской одежде.
— Доброе утро, миледи, — решительно начала Джилли. — Не удивляйтесь, что мы пришли. Мне нужно спросить у вас одну вещь. Только я прошу вас выслушать меня.
— Хорошо, спрашивай, но я не уверена, что могу гарантировать что-либо. Ты не хочешь подождать, пока вернется виконт… мой муж?
Бриджет с особым удовольствием произнесла последние два слова.
— Не-е, — сказала Джилли. — Давайте не будем ждать его. Мы как раз хотели поговорить без него. Если честно, мне не очень нравится иметь дело с мужчинами. И потом это такая вещь, которую может понять только леди.
Бриджет хотела предложить гостьям перекусить. Обе были такие худые. Однако теперь Бриджет была виконтессой. «Ты человек прежде всего, — напомнила она себе. — Стыдись! Тоже мне, аристократка новоиспеченная! Всего полдня леди, а уже ничем не отличаешься от кузины Сесилии».
— Хорошо. Вы, наверное, не завтракали? Может, сначала съедите что-нибудь?
Бетси было побежала к буфету, но сестра положила руку ей на плечо и вернула на место.
— Малышка, запомни: леди есть леди. Ты не можешь садиться за стол вместе с ней. Будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе взять угощение с собой. А сейчас пойди в уголок и посиди тихо. Я тоже не сяду за стол, миледи, — сказала она Бриджет. — Это было бы неуместно, но спасибо за приглашение.
Бетси направилась через всю комнату к стулу возле окна;
— Вот что я хочу сказать, миледи. Пожалуйста, выслушайте меня. — Девушка стояла с высоко поднятой головой, сжимая в обветренных руках шляпу. «У нее действительно замечательные глаза, — подумала Бриджет. — Золотистые, как у тигра. Она была бы хорошенькой, если б не чумазое личико, если б не жила впроголодь, не носила мужскую одежду и не глядела букой». — Утром я работаю на цветочном рынке, — сказала Джилли, — а после обеда на арене для петушиных боев. Кто-то должен ухаживать за птицами. А по ночам промышляю чем придется. Разумеется, я говорю о приличной работе! Я зарабатываю только честным трудом. Спросите у любого. Вам все подтвердят. Кое-кто, конечно, знает, что я женщина. Но я ни за что не стану торговать тем, что не продается, сколько бы некоторые ни домогались. Меня на приманку не возьмешь! А если кто-то начинает сильно приставать, я знаю, что делать. Вы, вероятно, удивляетесь, к чему я все это говорю? Помимо работы нужно еще присматривать за Бетси, и это становится все труднее. Она подрастает. А некоторым джентльменам нравятся девочки ее возраста.
— Ей, наверное, еще нет и семи! — едва не поперхнулась Бриджет.
— Все так, но мне было столько же, когда один из таких положил на меня глаз. Но сейчас речь не обо мне. Я говорю об этом только потому, что не хочу, чтобы то же самое случилось с моей Бетси. Я скорее умру, чем допущу это. Клянусь Богом! У меня нет никого, кроме нее. Наша мама умерла, и мне не на кого ее оставить. А что я? То здесь, то там. Вы видите, мне не поспеть во все места. Вот я и подумала о вас. Вы такая добрая леди и как раз сегодня уезжаете из Лондона… Конечно, мне будет недоставать сестренки, но я уверена, что так лучше для нее. Миледи, не могли бы вы взять Бетси с собой? Она такая хорошенькая. Чистая, как новенькая монетка. Настоящее золото. Наверняка для нее найдется какое-нибудь дело в деревне. В любом случае там ей будет безопаснее, чем в Лондоне, где такие же негодяи, что охотились за мной, могут добраться и до нее. Вы понимаете?
