— Мистер Ротман. — С неловким интересом спросила Дерека, пряча улыбку. — Можно странный вопрос? А… какой у вас любимый цвет?
— Синий. — Задумавшись, ответил тот. — Хотя розовый… тоже ничего. В последнее время я, почему-то, начинаю так думать.
— А у вас есть розовые вещи? — Гейвс тихо хихикнула.
— Нет. Мне нравится, как выглядит на других людях. Не на всех, но некоторым… некоторым идет. А что это за вопрос? Какой-то тест?
— Да. Говорят, «синие» люди — логики-интроверты. А Розовый — цвет мечтателей.
— То есть я, выходит, мечтатель?
— Считается, только если человек носит цвет на себе. А мой… мой любимый цвет зеленый. Это цвет стремления к эрудиции, и… цвет уравновешенности.
— Я не верю во все это. — Нэд покачал головой, правда, слегка сдвинул брови и задумался.
А какой у Лесли любимый цвет? Когда-то давно она ходила в синем пиджаке, но, возможно, это была всего лишь вещь. Вот он, например, имеет в гардеробе и кофейные, и белые, и бежевые рубашки, но предпочитает, все же, синий. А она какой предпочитает? Почему-то этот вопрос не давал покоя.
«Так, стоп» — тут же одернул себя Ротман и с яростью стиснул кулаки. Лесли, Лесли, Лесли. Какая, к черту, разница, что она там любит? Это не его ума дело, и нечем этим мозги забивать. Любимый цвет Дереки — зеленый, и уже вот это стоило запомнить.
— Зря не верите. — Она попыталась состроить нейтральное лицо, но её явно задел ответ собеседника. — Психология. Наше подсознание решает, что нам любить, а что нет.
— Частично я с этим согласен. По чертам лица других людей мы делаем вывод о здоровье их генофонда, и о том, как этот генофонд совместим с нами, но при чем тут цвета? Мне кажется, любить один и тот же оттенок могут совершенно разные люди.
— Это верно. — Дерека замялась. — Но все же есть качества… и эти качества влияют на выбор, в том числе и цвета. А еще вкуса, и даже запаха. И людей…
— Занимательно. — Нэд с улыбкой пожал плечами. — Тогда какие люди должны мне нравится?
— Как ни странно. — Девушка слегка покраснела. — Зеленые. А еще, может, фиолетовые и белые.
— А что, белый цвет может кому-то нравится? — Мужчина поднял одну бровь. — Его даже за цвет, я думал, не считают.
— Это правда самый непопулярный цвет. — Она вздохнула.
— Ладно, это не важно. — Ротман вновь чуть прищурился. — Я думаю… это не совсем ерунда. Ведь мне на самом деле сейчас понравился «зеленый» человек.
Грейвс покраснела еще сильнее и отвернулась, на что Нэд ехидно усмехнулся. Это… было еще легче, чем показалось в начале.
* * *
День близился к закату, а Нэд так и не брал трубку. Телефон выключен, Одри напряженно ерзала на стуле, с грустью глядя на темнеющее небо. Уже почти все разошлись домой, уже позже семи вечера, а его все нет. Сказал, что заберет дочь генерального из аэропорта, и пропал. Ну и что теперь думать?
Вроде бы, стоило просто поехать домой, и дождаться объяснений, но Элс словно присохла к месту. Пустой офис в полумраке казался каким-то жутким, фикусы внезапно стали больше и темнее, откуда-то постоянно доносился странный шелест. Возможно, шалил кондиционер после похолодания. Чуть трещала неуклюжая настольная лампа.
«Нужно проветриться» — пробубнила сама себе девушка и медленно встала на затекшие ноги. Устала, проголодалась, и все равно ждала, хотя можно было подождать из дома. Просто хотелось верить, что он заедет. Хотелось, даже если это необъятно глупо.
Коридор словно сдавливал с двух сторон, а его конец никак не приближался. Одри едва сдерживала рефлекторное желание прибавить шаг, вскоре впереди показались черные двери лифта. Когда тот пискнул, стало чуточку легче. В его железной кабине уже не так одиноко и жутко, ходя ни один клаустрофоб сейчас бы с ней не согласился.
Она медлила, прежде чем нажать кнопку, чтобы спуститься на пару этажей ниже, к балкону. Топталась на месте, будто в замкнутом пространстве ей было правда спокойнее, чем в тихом пустом офисе. Ну и, как плюс, не манили чужие недоеденные крекеры, живот больно подводило от голода. Девушка с усмешкой вздохнула на свою слабость, затем оперлась лбом на прохладную стену лифта. Он тут же тронулся и отправился наверх, отчего Элс сильно вздрогнула и уставилась на дверь. Какого черта?
Сверху горела одна из кнопок верхних этажей, видно, она случайно зацепила её лбом, когда дотронулась. Уголки губ опустились, Одри шумно вздохнула и скрестила руки на груди. Теперь ездить туда-обратно. Ей сегодня совсем не везло, но что уж теперь. Ужасный день. Просто чудовищный.
Лифт, казалось, поднимался целую вечность. Когда двери, наконец, шумно разъехались, секретарша присмотрелась, затем изумленно вытаращила глаза и, все же, шагнула на этаж. Позади вновь послышался скрип металла.
Этаж управления.
Иногда сюда поднимался Нэд. Здесь, говорили, сидел генеральный. Здесь принимали потенциальных партнеров и гостей, если те хотели встретиться в рабочее время. Ей нельзя тут находиться. Но, почему-то, девушка стояла и бесцеремонно разглядывала все вокруг: бежевые кожаные диваны, стеклянные журнальные столки. Темно-серые стены, которые во мраке вечера казались почти что черными. Широкое, невероятно стильное помещение с темным паркетом и пустой барной стойкой у панорамного окна, которой, судя по всему, уже многие месяцы никто не пользовался. Над ней висели деревянные ящики, и несколько каплевидных неработающих ламп.
«Меня сюда не звали» — одними губами шептала Элс, и все равно не сдвигалась с места, слишком уж любопытство распирало тело. Впереди, где огромная импровизированная гостиная заканчивалась, начинался темный безликий коридор с всего несколькими дверьми. «А здесь красиво» — продолжала шептать незваная гостья, но уже пятилась назад, к лифту. Все же, стоило вернуться, вдруг Нэд таки заедет. Мало ли.
В ту же секунду лифт за спиной тронулся и поехал вниз, отчего Одри с ужасом вытаращила глаза. Кто в такой поздний час? Нэд? Или, может, охранник, который не зафиксировал, как она выходила из здания и решил поторопить? По спине ползли мурашки, пальцы рук стыли, а сердце сжималось в ком. Если её тут увидят, мало не покажется. Если её тут увидят, у Ротмана будут проблемы.
Не помня себя, Элс стала лихорадочно осматривать помещение, чтобы найти, куда можно спрятаться. Правда, под коричневый ковер ей точно нет смысла лезть, да и журнальные столики на пустом этаже все, как один, из толстого стекла. Через пару секунд взгляд зацепился за панорамное окно напротив того, возле которого стояла барная стойка. Внизу, рядом с ним был черный деревянный стол, напоминающий странный короб. Девушка вмиг оказалась возле него, и стала осматривать, с другой его стороны было несколько ящиков для канцелярии, и… пространство для ног. Туда можно было спрятаться, чудно. Судя по всему, когда-то этот стол был в одном из кабинетов, но его вынесли и поставили сюда, к окну. На посмешище окружающему интерьеру, и на радость Одри. Потому что нужда.
Лифт не умолкал, опускаясь в самый низ. Затем, пару секунд паузы, и он вновь скрипуче тащился наверх. Сердце билось где-то возле желудка, пальцы начинали дрожать. Думала ли Элс обо всем об этом, когда приходила сюда работать? Думала ли о том, что вляпается в такую ситуацию? Наверно никто, кто однажды в них вляпывался, никогда их не представлял. А пульс все возрастал, потому что нигде внизу железная кабина так и не останавливалась.
Когда двери лифта открылись всего в десятке метров от Одри, она почувствовала, как задрожали губы. Кто-то из совета директоров прибыл сюда в такой час? Если человек услышит лифт здесь, ей точно не выйти сухой из воды. Ни за что.
— Здесь ничего не изменилось. — Послышался до боли знакомый, правда теперь смеющийся и расслабленный голос. — Твой отец не заинтересован делать тут ремонт, как видишь.
— Да, все так, как я помню. — Следом раздался незнакомый женский тембр. Юный, сладкий, и слегка смущенный. — Всё те же диваны, помню, меня отец оставлял за ними с ноутбуком, когда я была подростком.
