— Тебе помочь? — Мужчина озадаченно поднял брови. Казалось, это на самом деле было искренне, он был озадачен и удивлен. На секунду в выражении треснул флер вечного лоска. — Неужели можно переносить алкоголь настолько плохо. Может, у тебя аллергия?
— Нет-нет, я сейчас… да. — Одри пыталась махать руками, но только прибавляла шаг. Нед проводил удаляющийся силуэт непонимающим взглядом, затем отрешенно уставился на бокалы. Не то что бы так он представлял себе этот вечер. Не то что бы так хотел провести один из последних вечеров со своей секретаршей.
Как только темная дверь за спиной захлопнулась, Элс озадаченно выдохнула. Теперь она щурилась, потому что яркий белый свет после тусклого бара резал глаза. Отражался от белой начищенной плитки, гулял по металлическим кранам. Ряды прямоугольных зеркал отражали её слегка помятый, глупый вид. На этот раз пластмассовые розовые волосы были забраны в неуклюжий узелок на затылке, а на лицо падало несколько прядей. После бессонной ночи под глазами пролегли синяки, а губы чуть побелели и потрескались. Странно, что днем брезгливый жених не намекнул ей об этом.
Девушка оперлась лбом на прохладный кафель, достала из кармана красного пиджака телефон и стала листать сделанные наспех фотографии. «Что ты от меня так прячешь? Во что… ты меня втягиваешь?» — спрашивала она в воздух, хотя, с каждой прочитанной строчкой подозрительный взгляд менялся. Сперва на непонимающий, затем на… виноватый.
«Я что-то не поняла» — продолжала бубнить Элс. То было совсем не то, что она ожидала увидеть. Совсем… не то. «Как ты это сделал, Нэд? Это же… почти что невозможно. И почему… пытаешься скрыть это от меня?». Голова навязывала всякие разные домыслы. Может, хотел устроить сюрприз? Может, она поторопилась с выводами о нем? Может… он на самом деле хорший, а с той девушкой было… недоразумение?
Разве будет плохой человек покупать на её имя столько активов? Одри схватилась за голову и зажмурилась. Акции Грейвса с договором без возможности перепродажи без согласия самого Грейвса. «Может, Нэд это мне на день Рождения?» — она неловко подняла глаза. «Иначе почему он не хочет, чтобы я знала, что у меня будут эти акции?»
В ту же секунду скрипнула дверь уборной, и Элс торопливо сунула телефон в карман. В проеме стоял напрягшийся Ротман, который внимательно изучал взглядом лицо своей подчиненной.
— Ты в порядке? — Глухо спросил он. — Нужна моя помощь?
— Нет, я… я в порядке. — Едва выдавила из себя Одри. — Правда.
— Плохо выглядишь. — Вздох. — Поехали домой. Буду знать, что алкоголь тебе можно… только по каплям. — В голосе не было ни ноты сарказма.
— Да… да, ладно. — Девушка опустила глаза.
— Куда тебя отвезти? — Спокойно спросил Нэд. — Если тебе плохо, то продолжать вечер у меня нет смысла. Я отвезу тебя к тебе, а завтра… можешь взять отгул.
— Ладно. — Повторила она как-то обреченно. — Да, знаешь… да. Давай так, мне нужно выспаться и привести себя в норму.
— Только у меня будет просьба перед уходом. — Чуть сверкнули стекла тонких очков. — Подпиши те бумаги, какие я принес сюда сегодня. Там… ничего важного, но не хотелось бы тянуть и мотаться лишний раз.
— Ладно. — Она проглотила ком.
Ноги стали какими-то ватными, в них ощущалась вселенская усталость. Все же, идти в бар после бессонной ночи — такая себе затея. И, хотя Ротман придерживал её за талию, легче не становилось. Но… хотя бы в самом деле не тошнило.
За их столиком стояло несколько пустых бокалов, а на столешнице играли мелкие багряные капли. Нэд со вздохом открыл папку и вынул из файла лист со строчкой под подпись, затем покопался в кармане брошенного на диванчике пиджака, достав оттуда шариковую ручку. Элс неуверенно её взяла, замялась, а после поднесла к линии. Пара букв и небольшой завиток…
— Готово. — Одри подняла глаза на жениха.
— Отлично. — Тот расплылся в жуткой улыбке. — Просто… превосходно. Что ж, поехали домой.
Пепел
О чем просить Нэда, Одри, в итоге, так и не придумала. Вроде бы, мужчина, который мог позволить ей все, но у неё… итак, вроде бы, все было. Она не мечтала о гламурных украшениях, об одежде или технике. Она… даже, толком, не знала, чего хотела. Наверно больше всего Элс хотелось признания. Пройти свой путь, что-нибудь создать. Вырасти как специалист, чтобы стать таким мастером, с чьим мнением будут считаться. Мастером, чья рука будет изыскана и тверда, а почерк будет различаться даже в небольших работах.
Правда, Ротман не мог подарить ей признания. Более того, мечты о росте были только в голове, ведь, пока девушка воображала о возможностях креативного директора, упорно протирала штаны в кресле секретарши. «Нужно было с чего-то начинать» — твердила Одри сама себе, правда, совсем не понимала, как могла оттуда толкать свои блеклые, странные идеи. Вернее, как могла думать, что идеи секретаря хоть кому-нибудь там нужны. Теперь они и ей казались блеклыми. Когда дело дошло до реальности, стало складываться ощущение, что для стартапа они не годились. Вообще… ни для чего не годились. Чтобы получить признание, стоит сперва хоть что-нибудь создать за пределами своего воображения.
Ротман не мог купить ей самореализацию. А это была та крошечная ниточка, за которую Элс хваталась, видя перед собой в зеркале Лесли. Лесли… нужна самореализация? Казалось, что нет. Лесли «пряталась в компании от бывшего парня», вечно сидела на диете и сосала у своего шефа.
Становилось стыдно, когда Одри об этом думала. Наверно, она была в его глазах хорошей секретаршей.
В день Рождения стоило хорошо выглядеть. Большинство людей в этот праздник надевали нечто особенное, красились, приносили угощения для зала клерков. Но… кого Элс было угощать? Друзей там, толком, не было. Никто понятия не имел, что у неё праздник. И, может, пусть все так и остается?
«Встретимся у меня в шесть-семь вечера, хорошо? Мне нужно будет отъехать днем, и я не уверен, что смогу тебя забрать» — гласило последнее сообщение от начальника. Собственно… у нее не было никаких идей о том, как отмечать, потому пусть будет — как будет. У него, значит, у него.
Поговаривали, это был последний солнечный день осени. Правда, поверх привычного пиджака Одри все равно накинула тонкое белое пальто. Холодало, даже если другие этого не замечали. Красные каблуки мерно цокали по сухому асфальту с редкими лужами, в которых плавали желтые листья и слегка рябил свет. Иногда ветер пронизывал до стука зубов. Оглушающе шумела листва, которую беспощадно срывали резкие порывы.
По дороге на работу в голову не пришло ни одной мысли, девушка словно была в трансе, правда, скручивающее ощущение не оставляло. Скручивающее, словно все вокруг знали, что у нее праздник. Она… стеснялась вычурных поздравлений, как и поздравлений от незнакомцев. Правда, уже будучи в здании это чувство все же быстро пропадало. Вокруг сновали едва знакомые лица, которым до Элс не было никакого дела. Они все… даже её имени, толком, не знали. «Кто-то там на букву Л, секретарша Ротмана». Люди, временами, смотрели только на её цветные волосы, не больше и не меньше.
Она устало поднялась на свой этаж, затем быстро проскользнула через зал, где уже бубнили голоса рабочего персонала. Холодные солнечные лучи, что разрозненно пробивались через окна, медленно становились белыми. Небо заволакивали серые облака.
Пройдя к рабочему месту, Одри первым делом схватила розовую кружку, повертела её в руках и улыбнулась. Такая странная, несуразная, с ярко-красным сердечком. Сегодня есть время её опробовать, и, с довольной ухмылкой Элс медленно потопала к кофемашине. С такой довольной, будто ей уже подарили подарок на праздник, самый красивый и самый лучший.
Керамика грелась, когда наполнялась черным горячим напитком, вновь рядом казался еще более контрастным вечный запах кофе. Мало кто из зала когда-либо пил чай. Неподалеку тихо пискнул лифт. Кружка обжигала кожу, в какой-то момент Одри резко обернулась, и…
