что довольно близко совпадает с границами франкофонной Швейцарии. В списке Брайса оно стоит под номером 6. В нем существовала более мелкая единица под названием Landgrafschaft – ландграфство, которое тоже получило название Бургундское (номер 8 в списке Брайса). В эту единицу входил район, расположенный по обе стороны реки Аар между Туном и Золотурном. Возможно, ее границы доходили (а может, и не доходили) до замка Ястреба Хабихтсбурга – Габсбурга, который стоит на реке Аар ниже Золотурна и которому предстояло стать резиденцией самой могущественной династии Центральной Европы. Габсбургская традиция настаивает, что прародителя семьи звали Гунтрам.
Будучи ректорами и герцогами, Церингены осуществляли верховную власть над большим количеством разнообразных дворян, графов и епископов, а также над архипелагом лояльных им городов, расположенных среди своенравной сельской местности. Они проявили большую энергию, создав сеть объединенных городов, включая Фрибург, Бургдорф, Муртен (Морат), Рейнфельден и Тун. Самый активный представитель семейства, граф Бертольд V (ок. 1180–1218), построил замок Тун и в 1191 году, как сообщается, подстрелив на охоте медведя, основал город Бёрн. Когда он умер, не оставив наследников, герцогство прекратило свое существование. Больше эксперимент не повторялся.
Уже в середине XII века Фридрих Барбаросса хорошо понимал необходимость укрепления императорской власти. В 1152 году в Аахене он был коронован королем Германии, в 1154 году в Павии – королем Италии, в 1155 году – императором Священной Римской империи и после значительной задержки в 1173 году в Арле – королем Бургундии. Каждому из перечисленных шагов предшествовали годы политической борьбы и военных кампаний. В ходе этого процесса он начал действовать сообща с римским папством, тем самым дав новую жизнь доктрине «двух мечей», согласно которой император и папа являются представителями – светским и церковным – божественной власти. Пристальный интерес к Бургундии возник у Барбароссы после его второго брака с Беатрисой, наследницей графа-палатина Бургундского. Благодаря этому союзу он взял графство под свое прямое управление, втянулся в местные распри, но не добился ничего существенного, по крайней мере здесь. В 1189 году Барбаросса отправился в Третий крестовый поход, но умер, так никогда и не увидев Святую землю.
Продолжительная борьба за инвеституру[43], сталкивая императоров с папами, неизбежно ослабляла каждую из верховных властей средневекового мира. Она началась в X веке, когда императоры из династии Оттонов впервые высказали свои претензии на контроль над выборами пап и продолжалась урывками, пока не сошла на нет в XIII веке. В целом она велась вокруг неуверенного спора о том, имеет ли один из двоих – папа или император – право осуществлять юрисдикцию над другим, а в частности вокруг их прав и процедур назначения. Эта борьба добавила дополнительное измерение к ожесточенной гражданской войне в Германии, которая теоретически завершилась Вормсским конкордатом 1122 года. Впрочем, ее отголоски были слышны и в других местах, не в последнюю очередь в Англии при короле Иоанне. Возможно, ее значение преувеличено историками, которые пренебрегают другими источниками напряженности, но во всех частях империи она способствовала возникновению тупика, в котором ни император, ни папа не уступали претензиям друг друга, и это ускоряло фрагментацию власти:
«Период борьбы за инвеституру ознаменовался возникновением… новых территориальных единиц, и эти единицы стали ядрами, из которых были созданы княжества позднесредневековой Германии… Прошло много поколений, прежде чем… князья установили полный территориальный контроль, но уже в начале XII века крупные аристократические семьи вступали на путь, который вел к территориальному суверенитету, и именно борьба за инвеституру с ее революционными социальными изменениями дала им возможность утвердить и укрепить свою власть»[44].
Входившее в состав империи королевство Бургундия оказалось особенно восприимчиво к такому ослаблению власти. Интересно, почему после интерлюдии с созданием герцогства Церинген императоры так неохотно вмешивались в дела королевства, чтобы прекратить распад? Лучший ответ охватывает сферу географии, политики и стратегии. Во-первых, благодаря горному рельефу имперской Бургундии все военные операции на ее территории были весьма рискованны. Во-вторых, приоритет автоматически отдавался королевству Германия. Смерть каждого императора неизменно сопровождалась кампанией, в которой ведущие кандидаты боролись за то, чтобы стать его преемником и быть коронованным в качестве короля Германии и лишь потом в качестве императора. В-третьих, обеспечив себе трон Германии, каждый монарх должен был выбирать между Италией и Бургундией. Почти все без исключения отдавали приоритет Италии. Рим, резиденция папства, оказывал магическое притяжение. Одобрение папы имело огромный вес, и каждый потенциальный германский император мечтал пойти по стопам Карла Великого. Поэтому королевством Бургундия обычно пренебрегали. Один германский император даже бросил на произвол судьбы и Германию, и Бургундию. Фридрих II (пр. 1220–1250 гг.) был наполовину итальянец и предпочел разместить двор на Сицилии, родине своей матери.
Таким образом, королевство Бургундия неизбежно подверглось длинной серии сецессий. Ее части с регулярными интервалами отделялись от целого, и первоначальный набор территорий неуклонно сокращался. Первым отделился Прованс, затем Конта-Венессен, Лион и Дофине. Империя часто сохраняла кое-какие остаточные права, но общий эффект был неоспорим. Королевство медленно распадалось. Самые ранние шаги по отделению были предприняты прелатами, которые в нескольких случаях приняли титул «князей-епископов». Их дерзость проистекала из потребности императоров в церковной поддержке. Епископы Сиона (в Вале) и Женевы освободились на очень ранней стадии, а другие просто последовали за ними.
Самое решительное заявление о позиции церкви по вопросу инвеституры было сделано в Бургундии в 1157 году. На заседании рейхстага в Безанце (Безансоне) папский легат высказал мнение, что империя является не более чем папским beneficium, то есть добровольным даром, остающимся в распоряжении папы. Как заметил один историк, он рисковал, что один из императорских герцогов разрубит ему череп боевым топором, поскольку подвергал сомнению неоспоримое признание власти императора. Однако он, безусловно, внушил эту идею как архиепископу Безанца, так и местному графу.
Графство-палатинат Бургундия, названное так из-за своего расположения на северной границе королевства, было важной территорией. Граф-палатин Райнальд, или Рено III (ум. 1148 г.), пытался создать собственную маленькую империю, но потерпел неудачу. Унаследовав графство Макон в соседнем французском герцогстве Бургундия, он объявил себя Freigraf, или franc comte в пределах империи. Имперские власти не проявили должного понимания и в наказание конфисковали большую часть земель Райнальда. Однако именно на дочери Райнальда женился император Фридрих Барбаросса, и память о «свободном графстве» Райнальда сохранилась. В 1178 году внук Райнальда III архиепископ Безанца добился превращения своего епископского престола в Reichsstadt, «имперском городе», городе, свободным от феодальных повинностей в отношении графа-палатина. Это был показательный прецедент. Пару десятилетий спустя епископ Базеля пошел еще дальше, создав «княжеское епископство» и управляя не
