поменял девушек и сам провёл ритуал отправки.
Что случилось с Ириной, даже предполагать страшно. Скорее всего, именно она погибла в пожаре, о котором упоминал Лайэрт, и Дорвил выдал обгоревшее тело иномирянки за останки жены.
– Это ужасный человек! Какое счастье, что тебе удалось выжить после встречи с ним! – хмурилась и бледнела мама, возвращаясь мыслями к бывшему мужу. – У него ведь немало сообщников среди сородичей-эмпиров. Я узнала, что несколько человек, как и он, внедрены в семьи Хранителей, только рассказать никому не успела. Родители под внушением находились, а Дорвил и его отец практически полностью ограничили мои контакты с другими людьми под предлогом тяжёлого течения беременности.
Сначала они её от родного мира отрезали, а потом вообще избавились. Маме ещё очень повезло, что после перемещения на Землю она, ослабленная и глубоко беременная, отделалась лишь потерей памяти да переломом ноги. И что неравнодушные люди довезли до её ближайшей больницы, а главное, что именно там она познакомилась с травматологом Василием Ромашкиным, который впоследствии женился на ней и удочерил меня, ведь у настоящей Ирины Шатиловой, как потом выяснилось, даже родственников не было.
– Когда меня утянуло в портал, Дорвил был обездвижен и обезврежен блокатором, а… эм… Лайэрт успел вызвать помощь. Так что думаю, этого типа уже задержали, – постаралась обнадёжить маму, невольно споткнувшись на фамилии… отца. Привыкнуть к этому факту пока ещё было непросто, но в целом смотритель мне нравился.
– А о моих родителях ты ничего не слышала? – с надеждой спросила она. – Боюсь, этот негодяй давно от них избавился, ведь столько лет прошло! К сожалению, по этому поводу ничего оптимистического я сказать не могла, хотя и попыталась сгладить ответ:
– Нет, но это неудивительно. С Серенитой мы нормально не общались, а кто ещё там мог о них говорить? Так что не стоит делать категоричных выводов.
– Значит, Гардэн сказал, что найдёт нас? – с какой-то незнакомой мечтательной интонацией улыбнулась вдруг мама после небольшой паузы.
Я не сразу поняла о ком речь, пока не вернулась в памяти к финалу своего рассказа. Надо же, я так привыкла, что к смотрителю все обращаются по фамилии, что даже не знала его имени.
– Да, сказал. И это прозвучало как обещание.
– Что ж, он всегда выполняет обещания, а значит, нам нужно подготовиться и собрать вещи. Хотя бы самые необходимые, – резюмировала она с прежней улыбкой.
Меня не удивляло то, что мама вдруг словно забыла всю нашу жизнь до этого момента, и собиралась без оглядки оставить привычный быт, вернувшись в Ориндэйл. Я сама хоть и пыталась как-то адаптироваться к прежней жизни, мысленно почти всё время находилась совсем в другом месте.
Просто не могла заставить себя не думать об Обране, не переживать о нём. В голову так и лезли страшные картинки, где мой дракон, не обнаружив меня, в гневе разносит академию, и от него в итоге просто избавляются. Или как он погибает от тоски, ведь мне тоже его очень сильно не хватало, как, впрочем, и кое-кого ещё.
В то, что Лайэрт нас действительно найдёт, я в отличие от мамы не очень верила. Пытаясь как-то отвлечься от всех этих переживаний, даже к занятиям вернулась, вот только, как прежде, учёба больше не вдохновляла. Я вообще уже не была уверена в выборе будущей профессии и в том, что нахожусь на своём месте.
Не понимаю, как так вышло, но суровая, холодная и негостеприимная академия Хранителей сейчас казалась милее и роднее привычного универа.
Летели дни. И без того призрачная надежда на чудо таяла. В этом свете даже мой день рождения не радовал. Мне не хотелось шумного праздника и веселья – настроение было не то. Поэтому решили отметить моё двадцатилетие в тесном семейном кругу. Только мы с мамой. Ну и отец, буквально на днях вернувшийся из длительной командировки, обещал заскочить поздравить.
Когда я уже накрывала на стол, позвонила подруга-одногруппница и взволнованно затараторила в трубку:
– Привет, Маша! Я, кажется, большую глупость сделала, но этот мужик меня просто врасплох застал! Налетел, когда я из дверей универа вышла, и стал совать под нос бумажку с твоим именем. Я даже сообразить ничего не успела.
– Какой мужик?! – Я затаила дыхание, боясь поверить надежде, с которой уже почти простилась.
– Не знаю. Такой высокий, патлатый. Иностранец, наверное, потому что по-нашему не говорил и не понимал. Совал всем подряд эту бумажку, а там написано название города, университета и твоё ФИО. Он на пальцах объяснил, что твой родственник и ищет тебя. Прости, я так растерялась, что показала ваш дом и только потом поняла, что он может быть маньяком! Извини, пожалуйста! – испуганно причитала девушка. – И лучше не открывай ему дверь!
– Ясно, спасибо. Не переживай, у меня действительно есть такие родственники, – успокоила я одногруппницу слегка дрогнувшим голосом и побежала в прихожую, оглушённая собственным, нереально участившимся сердцебиением.
Наш дом находился совсем рядом с универом – буквально через дорогу. Квартира располагалась в первом подъезде на первом этаже, так что «иностранец» должен быть уже совсем рядом.
– К нам пришли! – крикнула я в сторону спальни, куда мама отправилась переодеваться, и поспешила распахнуть дверь, в которую уже громко тарабанили, игнорируя наличие звонка.
На пороге стоял взъерошенный Гарден Лайэрт в местами испачканной, помятой и несколько старомодной для нашего мира одежде.
– Живая! – со стоном облегчения выдохнул он, сгребая меня в охапку и крепко прижимая к себе.
– Как вы меня нашли? – пискнула, почти задушенная в этом объятии. Происходящее пока ещё казалось сном – несомненно, радостным, но всё же почти нереальным. Тем более что в последнее время мне всё чаще снились подобные ситуации.
– Катя и Оля рассказали, где тебя найти, – выдохнул смотритель, неохотно меня отпуская, и я невольно порадовалась, что однажды мы с девчонками довольно подробно рассказали друг другу о себе. – Они же поделились своими путеводниками и помогли их настроить с учётом знаний географии вашего мира, чтобы быстрее до тебя добраться, – неловко улыбнулся он, похоже, не зная, как себя со мной вести, но в карих глазах светилась неподдельная нежность. – Это всё равно было непросто, учитывая, что я не знаю вашего языка.
Только тут я сообразила, что общаемся мы на языке Ориндэйла. Видимо, всё ещё действовал, введённый мне адаптор.
– А ты здесь… одна? – спросил
