Татьяна заплакала. Китти предприняла неуклюжую попытку ее обнять.
– Милая, я на тебя сильно давлю? В Нью-Йорке я со всеми так разговариваю, даже со старшим поколением. И забываю, что вы тут народ более нежный.
Татьяна взяла себя в руки:
– Все нормально, я уже в порядке. Просто... просто все происходит слишком быстро.
Китти погладила Татьяну по спине.
– Ты еще ходишь к психоаналитику? Татьяна шмыгнула носом и кивнула:
– Да, раз в неделю.
– Может быть, тебе стоит ходить чаще, два раза в неделю? От меня в таких вопросах мало толку, а у Клео мало времени. Ну что, успокоилась? Хорошо. Можно мне взглянуть на твоих детей? Если они некрасивые, у меня есть знакомый агент, который работает с детьми. Он может подобрать парочку близнецов, чтобы они позировали вместе с тобой.
Поначалу Татьяна не поверила, что Китти говорит всерьез, но потом до нее дошло, что Китти может сказать все, что угодно, и, как бы оскорбительно или просто ужасающе ни звучали ее слова, она абсолютно серьезна.
– У меня прекрасные дети.
– И все-таки я на них взгляну, мы все знаем, что мамы пристрастны. – Китти перешла на шутливый тон. – О, посмотрите на моего дорогого ребеночка. – Она сунула два пальца в рот, притворяясь, будто вызывает рвоту. – Для мамы он ангелочек, а для всех остальных – чудовище. Такое бывает сплошь и рядом. Так что давай посмотрим.
Татьяна и Китти прошли в глубину дома и бесшумно проскользнули в детскую. Близнецы мирно спали. Китти заглянула в колыбельки и одобрительно улыбнулась:
– Годятся, лучше даже мой знакомый агент не подберет.
Татьяна просияла.
– Их белокурые головки будут отлично смотреться на фотографиях на фоне твоих рыжих волос, – громко прошептала Китти. – Арт-директор просто разомлеет от восторга. – Она расширила глаза. – А плавать они умеют?
Татьяна чуть не расхохоталась.
– Нет, конечно! Им еще и двух лет нет! Но воду они любят. И совсем не боятся.
Китти что-то черкнула в своем блокноте.
– Я хочу, чтобы тебя сфотографировали с ними в бассейне. Тогда мы сможем продемонстрировать публике твое тело так, что это не будет выглядеть нарочито. – Она в задумчивости постучала ручкой по обложке блокнота. – Забыла спросить, твоя мать, часом, не знаменитость?
– Моя мать?
Татьяне сразу вспомнился последний визит к доктору Джи, а затем ее мысли вернулись к задаче, о которой она всячески старалась не думать, – позвонить упомянутой особе.
– Любая мелочь может пригодиться. Никогда не помешает иметь мать вроде Типпи Хендрен или Джанет Ли.
– Кто-нибудь из них свободен и может сыграть эту роль?
Китти поняла намек.
– Что, все настолько плохо?
– Хуже некуда. В этом направлении нам лучше не копать.
Китти захихикала:
– Милая, как-нибудь мы с тобой напьемся и обменяемся семейными историями. Готова поспорить на сто баксов, что моя история будет похлеще твоей.
– Договорились!
Татьяна подтолкнула Китти к двери, пока близнецы не проснулись. Едва они вышли из спальни, как у Китти зазвонил мобильный.
– Китти Бишоп. Ты можешь говорить спокойнее? Я тебя не понимаю... это тот же подонок?.. Не волнуйся... нет... я об этом позабочусь.
Китти отключила связь и вздохнула:
– Это моя клиентка-лесбиянка. Одному фотографу из «желтой» газеты втемяшилось в голову ее разоблачить, и он повсюду ее преследует. Он только что сумел сфотографировать, как она целуется со своей любовницей. Это уже не в первый раз.
– Я ее знаю?
– Думаю, ты каждый четверг смотришь по телевизору ее передачу.
– И что ты собираешься предпринять?
– Раздобыть пленку.
– Как?
– Одно время я встречалась с гангстером. У меня есть свои методы. – Китти заторопилась уходить. – Я позвоню, как только дата съемки будет назначена. Удачи на съемочной площадке! – Она помахала Джеку. – Пока, Джон!
Джек, стоявший возле кухонной раковины, поднял голову и раздраженно поправил:
– Меня зовут Джек.
– Что ж, по крайней мере я честно попыталась запомнить имя. Обычно я с обслугой не разговариваю.
С этими словами Китти удалилась и закрыла за собой дверь. Татьяна видела, что реплика Китти больно задела Джека. Она почувствовала себя ужасно.
– Когда-то у меня тоже был рекламный агент, – вспылил Джек, краснея, – но такого она себе никогда не позволяла. У этой особы совершенно нет такта. И ты хочешь, чтобы она официально выступала от твоего имени?
– Я понимаю, она немножко резковата...
– Резковата? Да она вся в зазубринах, как китобойный гарпун.
Джек зашел в кладовку и достал крекеры в форме фигурок животных, ванильные вафли и сырное печенье в форме золотых рыбок. Татьяна улыбнулась: в том, что он старался давать Итану и Эверсон именно те лакомства, которые они любят, было нечто невероятно трогательное.
– А что насчет романа с Грегом Тэппером? Я думал, этот тип – придурок.
– Так и есть, – мягко сказала Татьяна. – Но Китти считает, что если публика будет думать, что у нас с ним роман, это будет полезно и для фильма, и для моего имиджа в прессе.
Джек промолчал. Татьяна заметила, что его лицо напряжено.
– Ты ведь не ревнуешь? Он сверкнул глазами:
– К чему, к твоему бутафорскому роману? Ни в коем случае. Чего ревновать, если я в любой момент могу закрутить настоящий?..
– Ну, в этом я не сомневаюсь. Вопрос в другом – насколько настоящим будет твой роман? Это, знаешь ли, Лос-Анджелес. Ты собираешься рассказывать девушке, с которой только что встретился, что работаешь няней?
– Мэнни. – Джек немного подумал и твердо сказал: – Да. На самом деле, я думаю, это будет отличной приманкой для девушек. Сама подумай, мужчина зарабатывает себе на жизнь тем, что заботится о детях и защищает их... Да женщины с ума сойдут от восторга. Это значит, что я очень чуткий. Быть мэнни – это даже лучше, чем иметь щенка. Ты же знаешь, девушкам нравится, когда у парня есть, скажем, шоколадный Лабрадор шести недель от роду. А это будет даже лучше. Пожалуй, мне надо будет положить в бумажник фотографию близнецов. У тебя найдется приличный снимок?
Татьяне захотелось пнуть Джека побольнее.
– Я не позволю, чтобы Итан и Эверсон работали для тебя сводниками. Это отвратительно!
Джек рассмеялся.
– Над чем смеемся? – спросил Энрике, входя в комнату. Он вручил Татьяне белый пакет из аптеки. – Неужели для тебя нет ничего святого?
Она заглянула внутрь:
– Противозачаточные таблетки? Велика важность! Энрике усмехнулся:
– Вчера я покупал тебе тампоны... я начинаю чувствовать себя твоим гинекологом.
– Кстати, о гинекологе. Узнай, можно ли записать меня на эпиляцию зоны бикини. Через несколько дней начинаются съемки, и первой снимается большая любовная сцена. Ах да, увези к себе домой всю еду, которую ты накупил для вечеринки «Мэри Кэй», она занимает слишком много места в холодильнике. Думаю, твои соседи по квартире будут только рады.
