соприкоснулись. Просто случайно. И не случайно одновременно.
Он взял её ладонь в свою. Сжал. Она не отдёрнула. Только смотрела — прямо в глаза.
— Лия…
— Не говори. — Она улыбнулась чуть грустно.
— Если завтра кто-то из нас не проснётся, пусть хотя бы этот момент останется чистым.
Он хотел было пошутить — как обычно. Сказать что-то про то, как она хорошо пахнет травами и смертью, или что влюбиться в ведьму — не лучшая идея. Но не сказал. Потому что впервые ему было не до слов. Ему было хорошо.
Он просто потянулся — и коснулся её лба своим.
И они долго сидели в молчании. Без поцелуев. Без страсти. Но ближе, чем когда-либо.
Потому что завтра — война.
А этой ночью они были не проклятым метконосцем и ведьмой.
Они были — просто людьми. Честными.
Утро началось не с петухов — с рёва горна.
Алекс стоял на возвышении внутри главного двора крепости. Перед ним — море лиц: метконосцы, гномы, лесные ведьмы, крестьяне с топорами, проклятые, что едва выглядели живыми. Их было много. Больше, чем он ожидал. Больше, чем когда-либо было вместе.
Он посмотрел на них и почувствовал, как метка в груди вспыхнула. Не болью. Гордостью. Гордостью за себя и за каждого из них.
Шагнув вперёд, он поднял руку вверъ.
Тишина опустилась мгновенно.
— Ну что, родненькие, давненько не виделись! — начал Алекс, глядя на всех. — Ребятишки, сегодня тот самый день, когда мы либо станем легендой… либо станем частью легенды, которую расскажут другие. Будут передавать от отца к сыну.
Послышался лёгкий смех. Кто-то даже крикнул: «Говори, командир!»
— Я смотрю на всех вас, и знаете, что вижу? Нет, не армию. Не гвардию. Не отряд героев из страшной сказки.
Я вижу:
— Проклятых, которых списали со счёта.
— Ведьм, которых сжигали.
— Гномов, которые просто хотели варить своё пиво.
— Крестьян, что до вчерашнего дня умели только копать картошку.
Толпа снова усмехнулась. Алекс позволил себе короткий хмык.
— Но всё это… всё это не вообще не важно. Потому что сегодня мы все — одно. Один единый кулак. Один стальной сапог, готовый дать хороший такой пинок под сраку тем, кто считал нас отбросами общества.
Он замолчал на секунду, давая словам утонуть. Потом продолжил, уже тише:
— Мы сражаемся не за трон. Не за золото. Не за славу. Не за меня. Мы сражаемся за право жить. За право быть собой.
Мы — те, кому дали клеймо. Метку. Проклятие. Но знаете что? Пусть тогда они боятся нас. Потому что мы — не мёртвые. Мы — те, кто встал. И больше никогда не упадёт.
— Кто ты? — вдруг выкрикнул кто-то из проклятых.
Алекс усмехнулся. Положил руку на грудь, туда, где пылала метка.
— Я? Я — такой же, как вы. Только громче.
Я — спецназовец, умерший в своём мире.
Я — преступник, которому дважды пытались отрубить голову.
Я —Герой. Проклятый. Я Алекс Метконосец!
И больше всего — я ваш Император.
Молчание повисло над строем. Потом кто-то крикнул:
— Мы с тобой, Алекс!
— Мы — Армия Метки! — второй голос.
— Проклятые — не значит отбросы!
Толпа начала скандировать. Барабаны загремели. Гномы били по щитам. Лесные маги взвели посохи. Лия стояла в стороне и смотрела, как огонь собирается вокруг одного человека.
Алекс обернулся к ней — взгляд на миг встретился.
Он не кивнул. Не улыбнулся. Просто взглянул. И она поняла.
Он готов.Он поднял руку в последний раз.
— Враг думает, что мы тут легко сломаемся.
— Он думает, что нас разъедает проклятие. Но как же он ошибается! Проклятие — это наша сила! Мы Проклятая Империя! И мы победим!
— Но пусть знает — мы не сломаемся. Мы разорвём цепи. И выжжем их лёд. Мы — огонь. Мы — метконосцы. И если завтра мы падём — мы падём, стоя. С мечом в руке. Со смехом в сердце. И с огнём в груди.
— Так давайте заставим их пожалеть, что эти сукины дети пришли сюда!
Рёв армии был таким, что задрожали стены.
В этот миг всё изменилось.
Когда гул толпы стих, Алекс спустился с трибуны. Мускулы дрожали не от усталости — от напряжения, сдерживаемого напряжения по всему телу. Он ощущал, что стало слишком… правильно. Слишком едино. Слишком хорошо, чтобы не сорваться в ад.
Лия догнала его у входа в башню.
— Красиво говорил, — тихо сказала она.
— Просто слова, — ответил он, глядя в небо. — Завтра посмотрим, чего они стоят.
Она хотела что-то сказать, но в этот момент к ним подбежал маг-разведчик, запыхавшийся, как будто бежал от самой смерти.
— Милорд! — он едва не упал на колено. — Разведка с южного холма. Там… вам нужно это видеть.
С холма действительно было видно всё.
На горизонте, в разрывах облаков, медленно двигалось чёрное море. Но это было не море. Это были знамена. Колонны. Отряды инквизиторов.
— Их… столько, — прошептал один из дозорных. — Я не знал, что их столько вообще существует.
Алекс молчал. Он уже достаточно давно видел не просто армию. Он чувствовал, как метка в груди откликалась болезненным жжением. В их рядах был он. Главный. Лидер Инквизиции. Каир Весс.
— Он там, — сказал Алекс, не отводя взгляда. — Я чувствую его.
Лия сжала плечо:
— Что теперь будем делать?
Он медленно обернулся. На лице — спокойствие, которого он сам не ждал от себя.
— Теперь… начнётся буря.
И вдруг — из тумана впереди, над инквизиторской армией, поднялся тёмный силуэт.
Гигант. В чёрных доспехах. Огромный, как башня.
Он был живым — и мёртвым одновременно.
Собранный из костей.
Закованный в лед.
С глазами, горящими как угли.
— Что это такое… — выдохнул дозорный.
Алекс сжал рукоять меча.
— Это их туз
