с мощной корпорацией, которой предстоит слияние, — метафора, понятная всем присутствующим.
— Пусть ваш союз будет таким же крепким, как наши финансовые показатели! — пошутил он под дружный смех зала, и в этой шутке прозвучала та самая правда, которую здесь привыкли маскировать под остроумие.
Друзья были более раскрепощены, и их тосты звучали живее, откровеннее:
— Андрей! Мы думали, ты потерян для общества! Но Катя доказала, что любовь творит чудеса! Хотя мы‑то знаем, что чудеса стоят денег! — выкрикнул один из них под одобрительный гул, и в этих словах прозвучала та доля правды, которую в этот вечер позволялось высказать вслух.
Подарков было столько, что для них отвели отдельную комнату: дорогая техника от друзей Андрея, антикварные украшения от семьи невесты, ключи от нового спортивного автомобиля с огромным бантом на капоте — каждый дар был не просто вещью, а знаком положения, подтверждением того, что этот брак — не только союз двух людей, но и слияние двух могущественных семейств.
Это была идеальная свадьба — пафосная, красивая и до последнего рубля оплаченная статусом двух семейств. Гости разъезжались глубокой ночью, унося с собой воспоминания о шикарном празднике и предвкушение новогодних каникул, но в их глазах читалось и что‑то ещё — та лёгкая усталость от блеска, которая наступает после долгого спектакля.
Андрей стоял на крыльце клуба и смотрел на звёздное небо. Морозный воздух освежал, а тишина, наступившая после шума торжества, позволяла наконец услышать себя. Он чувствовал себя уставшим, но умиротворённым. Сегодня он не просто женился — он заключил сделку с жизнью, принял её условия, признал её правила. И сегодня он был уверен, что выиграл, хотя цена этой победы была ему ещё не до конца ясна.
***
Тридцать первое декабря в Опалихе выдалось по-настоящему волшебным. Снег шёл всю ночь, укутав мир толстым, пушистым одеялом. Старый дом, казалось, дремал в этой белоснежной тишине, лишь из трубы вился тоненькой струйкой дымок — верный признак того, что внутри тепло и уютно. Для Алевтины этот день был наполнен особым, трепетным ожиданием. Не шумного застолья или дорогих подарков она ждала, а возможности подвести черту, оставить всё плохое в уходящем году и с надеждой взглянуть в будущее.
С утра она долго стояла у окна, глядя на заснеженный сад. В руках у неё была чашка с горячим травяным чаем, а за окном медленно кружились снежинки. Её мысли были заняты одним важным вопросом: топить ли сегодня баню? Животик уже был заметен — шесть месяцев беременности давали о себе знать приятной тяжестью и новыми ощущениями внутри. Носить воду из колодца, таскать дрова, следить за печью — всё это теперь давалось с большим трудом. Врач не запрещал баню категорически, но советовал быть предельно осторожной, не перегреваться и избегать резких движений.
«Может, ну её? — думала Алевтина, глядя на заснеженную поленницу. — Просто вскипячу воды на плите, приму тёплый душ, и дело с концом. Зачем рисковать?»
Но другая мысль, более настойчивая и важная, не давала ей покоя. Ей жизненно необходимо было смыть с себя всё, что накопилось за этот тяжёлый год. Боль от потери мамы, страх перед неизвестностью, унижение и предательство в мире богатых и знаменитых — всё это словно налипло на кожу невидимой грязью. А баня... Баня всегда была для неё местом очищения. Местом, где тело и душа обновляются.
«Я справлюсь», — твёрдо решила она наконец.
И работа закипела. Она оделась потеплее, взяла ведра и пошла к колодцу. Ледяная ручка ворота обжигала ладони даже через варежки. Каждый подъём ведра отдавался тянущей болью в пояснице, но Алевтина упрямо продолжала своё дело. Она наносила воды в предбанник, сложила дрова в печь, разожгла огонь. Сухие поленья занялись сразу, весело потрескивая. Вскоре маленькая банька наполнилась живым, сухим жаром.
Она парила себя осторожно, по чуть-чуть, сидя на нижней полке. Веник пока отложила в сторону — хватит и просто горячего воздуха. Закрыв глаза, она чувствовала, как вместе с потом выходит напряжение последних месяцев. Это был её личный ритуал, её разговор с собой и с тем маленьким чудом, что росло внутри неё.
К обеду она, уставшая, но невероятно довольная и обновлённая, вернулась в дом. Платье на ней было простое, домашнее, волосы собраны в небрежный пучок. Она поставила чайник и выглянула в окно, чтобы полюбоваться заснеженным палисадником.
И тут её сердце пропустило удар.
К её калитке одна за другой подъехали две машины — старенькая «Лада» и вместительный минивэн. Двери распахнулись, и из них высыпалась шумная, смеющаяся толпа молодых людей в ярких пуховиках и шапках. Они тащили огромные пакеты, складные мангалы и связки гирлянд.
— Алевтина! Ау! Ты дома?! — раздался до боли знакомый голос.
На крыльце уже стоял Артем — высокий парень с неизменной улыбкой на лице, а рядом с ним подпрыгивала от нетерпения Ксюша, её лучшая подруга по университету.
— Ребята?! Вы как здесь?! — Алевтина выбежала на крыльцо, не веря своим глазам.
— Сюрприз! С наступающим! — закричали они хором и бросились обниматься.
Это была почти вся их 105-я группа. Те самые ребята, с которыми она делила лекции и мечты о будущем. Они не забыли о ней.
— Мы решили, что нечего тебе тут одной куковать! — заявил Артем, вручая ей пакет с мандаринами. — Новый год — семейный праздник! А мы твоя семья!
Следующий час превратился в настоящий ураган из предновогодней суеты. Дом и двор мгновенно преобразились. Кто-то из парней притащил из леса чудесную пушистую ёлку, которую тут же установили в ведро с песком в углу гостиной. Ксюша с подругами развешивали гирлянды по стенам и перилам крыльца, споря о том, какой режим мигания лучше — «волна» или «бегущие огни».
— Артем! Где шампуры?! Я замариновал мясо по особому рецепту! — кричал кто-то от мангала на улице.
— Сейчас принесу! Алевтина, у тебя есть розетка на улице? Нужно музыку включить!
— Конечно есть! В сарае удлинитель!
Баня стала центром притяжения для всех парней. Они парились по очереди, выбегали на улицу и с гиканьем прыгали в огромный сугроб. Алевтина только смеялась, глядя на них из окна кухни. Она резала салаты (ребята привезли целую гору продуктов), варила картошку и чувствовала себя абсолютно счастливой. Её дом наполнился жизнью, смехом и теплом.
Вечерело. В гостиной пахло хвоей и мандаринами. Ёлка сияла разноцветными огнями. Стол ломился от угощений: здесь были и традиционные оливье с «шубой», и шашлыки «с
