в эту ложь. И становится игрушкой в руках угодливых льстецов, которые вертят им, как хотят.
- Да я его к нам на архипелаг увезу! – сказала ужаснувшаяся нарисованной тётей картиной Тропинка. – Там ему быстро голову морским ветром обдует. Спрячу в своей лачуге, и пока не протрезвеет, будет коз пасти. Козы – они тоже голову вправляют не хуже всяких лекарей. Как поскачешь за ними по камням недельку, так сразу про всякие глупости забудешь.
- Да здоров я, - взмолился Ряха. – Не надо никуда меня везти.
- Я думаю, пока вполне достаточно отвести короля на ночлег, - засмеялась тётя. – Что-то мы засиделись, а ведь ночь глубокая, поздновато даже для столичных модников, которые засыпают под утро.
- Правда? – не поверил Ряха. – Они что, семижильные?
- Почему? – удивилась тётя.
- Я бы быстро с копыт свалился, если бы вот так пришлось, - начал объяснять Ряха. – Если в это время спать ложишься каждый день, а потом бегаешь с утра, дела всякие делаешь, это где же силы взять на такие подвиги?
- Ваше величество, вы слишком хорошо думаете о наших блистательных бездельниках, - фыркнула тётя. – Светский лев раньше обеда не встаёт, это считается дурным тоном. Потом он до вечера зевает и раскачивается, сидит у парикмахера, ногти полирует, с портным советуется. А вечером уже, нарядившись, отправляется делать визиты, развлекаться, интриговать и вообще прожигать жизнь. И веселится так всю ночь. И уже под утро добирается до постели.
- Чума! – сказал потрясённый Ряха.
- Пушистая Сестричка примерно так же живёт, - пояснила коварная тётя. – Любит поспать до обеда.
- Ну не я же занятия на ночь назначаю! – обиделась я. – Не зеваю я, и не раскачиваюсь, наоборот. Мне вообще по утрам вставать тяжело, и если какого-нибудь срочного дела нет, я лучше посплю.
- Оправдывайся, оправдывайся, - счастливо расцвёл Ряха. – Дрыхнешь до обеда, как и эти лодыри!
- С другой стороны, - сказала дипломатичная тётя, - этот режим дня позволит Пушистой безболезненно влиться в общество, стать настоящей светской львицей.
- Ага, и всю жизнь проходить со связанными коленками? – обозлилась я. – Благодарствую, не хочу! По мне, так лучше времени не было, когда Легион «Обрубленный Хвост» моду столице диктовал.
- Что вы бунтуете обе против красоты? – удивился Ряха. – И ты, и Тропинка? Времечко, когда наши ребята всем заправляли, было, конечно, золотое, но и сейчас на женщин посмотреть приятно. Оборки навешаны, кружева всякие – глаз радуется.
- Ага, колокольчиков-бубенчиков на подоле не хватает, - ядовито подтвердила я. – Для полной красоты. Тогда и уху приятно будет.
- Хорошая идея, - не моргнула глазом тётя. – Высший свет одобрит. Представляешь – танцуешь и позвякиваешь, танцуешь – и позвякиваешь.
- Как козье стадо, - подтвердила Тропинка.
Ряха расхохотался на всю кухню, пугая сверчков.
- Весело с вами, но я-то не светское общество, - зевнул он сладко по окончании веселья. – Давайте уже баиньки, мне в порту надо утром, кровь из носу, быть. Парикмахер и портной подождут, а дела ждать не станут.
- Так ты не светский лев, оказывается, - решила я оставить за собой последнее слово. – А портовый мул.
- И тебе приятных снов, - не остался в долгу Ряха.
Когда мы разбрелись по своим комнатам и нырнули в постели, я ещё некоторое время полежала без сна, обдумывая прошедший день. Столько всего произошло! Но я была очень рада, что во время вечернего разговора с Ряхой о драконе никто не упомянул. И не пришлось ничего рассказывать, ничего объяснять. Ряха всё равно узнает, дракона не утаишь. Но пусть он это узнает не от меня!
***
Утром солнце пыталось пробудить меня пораньше, но я не сдавалась. Раз мы, светские люди, не встаём до обеда – буду спать до упора!
Из-за яркого солнечного света под закрытыми веками, казалось, полыхают костры. Мне приснился странный сон, переполненный сиянием, и сияние это шло от золотого дракона, парящего в небесах. Броня его слепила так, что глаза наполнялись слезами, но не смотреть на него было выше моих сил.
Меня разбудила Тропинка. Рыжей кошкой скользнула в комнату и принялась щекотать нос пёрышком. Я во сне уворачивалась, сколько могла, но безуспешно. Расчихалась и проснулась.
- Ух, ты! – перо оказалось роскошным, большим и пушистым. – Я таких штук никогда не видела. Какая курица их носит?
- Тётя говорит, - начала объяснять Тропинка, - что это особое перо для вечерней причёски. Птицы, из чьих хвостов эти перья выдирают, живут на южных островах, там же, где и пряности. И оттуда перья специально везут в столицу. Пытались и птиц привезти, чтобы на месте им хвосты щипать, но в столице им холодно и плохо, не могут выдержать, облазят.
- Если им холодно, то они наоборот, должны обрасти с ног до головы каким-нибудь мехом, ну или пухом, для тепла, - убеждённо сказала я, садясь и потирая заспанные глаза.
- Они не успевают. Сначала облезут от ужаса, а потом мёрзнут и страдают, и ничего не помогает, - поведала душераздирающую историю Тропинка, как котёнок, играя пушистым пером. – Тётя говорит, что многие надеются на силу магии, вдруг она поможет обычным курам обрасти такой вот роскошью. Они сразу станут золотыми.
- Мне кажется, они тоже облезут от ужаса, как южные гости, - заметила я. – И результат будет ровно таким же. А где вы это перо взяли?
- Мы уже съездили на примерку, а потом по лавочкам прошлись, - рассказала Тропинка. – И я даже не порвала ничего, и не запачкала. Но устала так, словно мешки на пристани таскала.
- О, у меня тоже самое было, - обрадовалась я. - И подушка набок сбивалась постоянно.
- Я хотела в порт заехать, похвастаться, но твоя тётя не дала. Сказала, ещё рано. Слушай, а ты сделала уже домашнее задание?
- Какое? – не поняла я.
- Про которое вчера дракон сказал.
Вчерашний урок у меня намертво вылетел из головы, я никак не могла
