Волосы прилипли к лицу. Вода капает на пол. Она смотрит на меня — и смеётся.
Громко. Безумно.
Я сжимаю кулаки.
— Заткнись.
Но она не затыкается. Она смеётся ещё громче, держится за край раковины, и в её глазах я вижу что-то такое, что заставляет меня насторожиться.
— Ты ведь не знаешь, кто моя единственная подруга, а? — Она вытирает лицо рукавом, размазывая остатки косметики. — Гнопник.
Я хмурюсь.
— Что?
— Эстер мой друг. — Элиза улыбается. Широко. — Неожиданно?
Мир будто на секунду останавливается. Ну нет уж.
— Пиздишь.
— Нет. — Она наклоняет голову. — И от меня зависит, узнает ли она, что пока ты ждёшь с ней траха, тебе иногда приходится…
— Закрой свой рот. — Моя голова начинает гудеть. Воздух в кухне слишком густой. Блядь, да он весь пропитался запахом этой... — Она не твой друг.
— Верно. — Элиза отталкивается от раковины. Её толстовка насквозь мокрая, но, кажется, ей плевать. — Она моя лучшая подруга. А теперь отвали, мне срочно нужно её найти.
Я отступаю. Она проходит мимо меня, открывает дверь и выходит.
Я стою посреди кухни. Смотрю на мокрый пол. На полотенце. На воду, которая всё ещё течёт из крана.
Эстер.
Когда я видел её в последний раз?
Мы приехали сюда вечером. Она была в платье, ыыглядела как ангел — волосы распущены, никакой косметики, только её натуральная красота. Я хотел… Господи, я так хотел. Но когда я прикоснулся к ней, когда положил руку ей на талию, я почувствовал, как она сжалась. Весь мой маленький хрупкий котёнок сжался в комок, и я увидел страх в её глазах. Не испуг. Страх.
Я отступил. Сказал, что нам не обязательно. Потому что я люблю её. Чёрт возьми, я люблю её так сильно, что готов ждать. Готов терпеть. Готов быть лучше ради неё. Моя милая, добрая Эстер. Самая чистая из всех.
Сколько прошло времени?
Час. Два. Три?
Чёрт.
Я выхожу из кухни. Смотрю по сторонам. Гостиная полна людей — пьяных, громких, смеющихся. Маркус сидит на диване с пакетом льда на челюсти. Кто-то танцует. Кто-то целуется в углу. Эстер нигде нет. Я захожу в ванную, там пусто.
Выхожу на крыльцо.
Элиза стоит у края веранды, смотрит в темноту леса. Она обнимает себя руками, и я вижу, как она дрожит — то ли от холода, то ли от злости.
— Нашла? — Мой голос звучит глуше, чем я хотел.
Она поворачивает голову. Вся её косметика до сих пор стекает, выглядит до сих пор ужасно. Но, ей плевать... Я невольно рассматриваю её, пытаясь понять, зачем-то, что же с ней произошло, что она прячется так сильно. Кто она под слоем всего этого? Я никогда не видел её без косметики. Никогда.
— Нет.
Мир наклоняется под странным углом.
Эстер нет в доме. Её нет на веранде. Её нет нигде.
— Она точно здесь? — Элиза смотрит на меня. В её глазах нет насмешки. Только беспокойство.
Я не отвечаю. Спускаюсь по ступенькам, иду к краю поляны. Лес вокруг — сплошная чернота. Деревья сливаются в одну массу. Ветер шумит в ветках.
— Эстер! — Я кричу. Мой голос исчезает в темноте.
Тишина.
— ЭСТЕР!
Ничего.
Я поворачиваюсь к дому. Элиза всё ещё стоит на веранде. Она смотрит на меня, и в её взгляде — что-то похожее на жалость.
— Когда ты видел её в последний раз? — спрашивает она.
Я провожу рукой по лицу.
— Три часа назад. Может, больше.
— Три часа. — Элиза спускается со ступенек, подходит ближе. — И ты только сейчас хватился?
Паника поднимается откуда-то из груди — холодная, липкая, противная. Она обвивается вокруг рёбер, сжимает горло.
Я заигрался.
Я заигрался с друзьями до такого состояния, что не заметил, как моя девушка исчезла. Моя Эстер. Моя любовь. Единственное хорошее, что есть в моей жизни.
— Господи. — Я сжимаю голову руками. — Господи, нет.
Элиза молчит.
— Телефон не отвечает у неё. Останови вечеринку, может кто-то её видел. Мы в лесу, Коул. В лесу! Как ты мог просрать Эстер!?
Я поднимаю на неё взгляд, закрываю глаза, сглатывая.
— Как бы ты меня не бесила, помоги мне.
Глава 35
Эстер
Первая капля падает мне на лоб.
Лежу на вершине маяка, наши пальцы переплетены, и я думаю — господи, как же это волнует. Его ладонь горячая даже сквозь кожаную перчатку. Большая. Уверенная. Я чувствую каждую точку соприкосновения, каждый миллиметр кожи, где мы касаемся друг друга.
Вторая капля. Третья.
Интересно, сколько капель падает за секунду во время дождя? Тысячи? Миллионы?
— Дождь, — говорю я вслух что бы хоть что-то сказать.
Эш молчит. Просто смотрит на меня сквозь прорези маски. Я вижу его глаза — карие, тёмные, горящие.
— Тебе не холодно? — спрашивает Эш.
— Нет. — Я запрокидываю голову.
Капли падают на лицо, на шею, скользят под воротник белого платья.
— Мне охренительно, — выпаливаю, удивляя сама себя. Я пытаюсь не говорить такого вида слова...матного. Но с Эшем почему-то не боюсь этого, не боюсь осуждения.
Он смеётся. Низко и глубоко.
— Ты особенная, — говорит просто. Без вопроса. Как факт.
Сердце подпрыгивает.
Он встаёт. Одним плавным движением. Протягивает руку и склоняет свою голову на бок. Я беру мгновенно и замираю
— Правда? — шёпотом спрашиваю.
— Абсолютно.
Поднимаюсь следом, платье липнет к телу, волосы прилипли к лицу, мои кроссовки хлюпают
Эщ достаёт телефон. Несколько движений пальцами.
Музыка. Сначала тихо. Гитара — мягкая и печальная. Электронные биты вплетаются в мелодию. Потом его голос, понимаю это, потому что Эш начинает тихо подпевать.
Она была запретной,
Как грех в руках святого,
Хотел остаться с нею,
Но не сказал ни слова.
Любить её — ошибка,
Касаться — преступленье,
Но как же я хотел ей
Дарить своё спасенье.
Господи. Слёзы. Почему у меня слёзы? Это же просто песня. Просто слова. Но они врезаются в меня, как удары, потому что это про… больно. Отчего-то это меня тревожит.
Её глаза — как пламя,
Что сжигает дотла,
Хочу сгореть я в них,
Но знаю — не смогла.
Она чужая тайна,
Запретная мечта,
Хочу украсть её,
Но совесть — не пуста.
Слёзы смешиваются с дождём на щеках.
Эш протягивает руку, делает решительный шаг вперёд, никак не реагируя на моё состояние.
— Потанцуй со мной.
Я смотрю на его ладонь. На длинные пальцы в перчатках. На браслеты на запястье — кожаные, потёртые. Интересно, сколько ему лет? Двадцать? Двадцать пять?
— Эс, — его голос твёрже, настойчивее. — Танцуй со мной.
Прощай, моя запретная,
Останься там, за гранью,
Где я тебя не
