трогаю,
Где ты — моя мечта лишь.
Моё тело реагирует раньше, чем мозг. Мышечная память. Делаю шаг вперёд.
Господи. Как же давно я не танцевала.
Его рука на моей талии.
Эш притягивает меня к себе резко и властно.
В её объятьях — небо,
В её словах — гроза,
Хочу быть рядом вечно,
Но закрываю глаза.
Любить её нельзя мне,
Касаться — смертный грех,
Но я готов сгореть,
Забыв про этот смех.
Мы начинаем двигаться.
И я забыла, как это — танцевать. с партнёром, который ведёт, который знает, куда двигаться. Эш ведёт меня уверенно. Шаг, поворот, он кружит меня, и моё тело отзывается автоматически — мышечная память, о которой я говорила. Я следую за ним, но потом что-то щёлкает в голове, и я начинаю импровизировать.
Выворачиваюсь из его захвата. Делаю шаг назад. Руки поднимаются сами — плавно, волной.
Но сейчас я не отвлекаюсь.
Сейчас я в моменте.
Тот прекрасный момент, когда мысли наконец-то собираются в одной точки, не разрывая моё сознание.
Она — мой яд и лекарство,
Мой свет во тьме ночной,
Хочу назвать её "моя",
Но она — не со мной.
Эш смотрит на меня, замерев. Дождь льётся по его маске, стекает на плечи. Потом он движется следом — подхватывает ритм, и мы танцуем.
Не медленный танец. Не объятия под музыку.
Мы танцуем по-настоящему.
Я кружусь, моё платье развевается. Вода брызгами летит во все стороны. Он ловит меня, притягивает к себе, и мы двигаемся синхронно — будто репетировали это раньше. Его рука на моей талии направляет, но не ограничивает.
Запретная, желанная,
Недостижимая звезда,
Хочу обнять, но не могу,
Ты не моя. Не моя. Никогда.
Музыка достигает кульминации. Я запрокидываю голову, смеюсь очень громко, свободно. Эш кружит меня, и мир превращается в размытое пятно дождя вокруг, его карих глаз, которые…
Он резко останавливает меня. Притягивает к себе так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь мокрую одежду. Музыка стихает. Остаётся только дождь.
— Ты охуенно танцуешь, — говорит парень. В его голосе восхищение. — Занималась танцами?
— Да, — автоматически отвечаю. — Но больше нет.
— Почему? — Его пальцы скользят вдоль моей спины медленно и обжигающе. — Ты создана для сцены, Эс.
Сердце колотится так сильно, что я уверена… он чувствует его через свою ладонь на моей талии.
— Откуда ты знаешь? — шёпотом спрашиваю. — Ты видел меня... что, один раз? Нет, два. Нет, подожди, три, если считать сегодня.
— Эс, я видел достаточно, — продолжает Эш, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает мою щёку. — Видел тебя на концерте — как ты двигалась, как ты чувствовала музыку. Видел тебя сейчас. Этого достаточно.
— Это... — я теряю нить мыслей, потому что он так близко, и пахнет дождём, чем-то тёмным и манящим. — Что достаточно?
— Чтобы знать, что ты особенная.
Воздух застревает в лёгких.
Его рука поднимается, убирает мокрую прядь с моего лица. Пальцы задерживаются на щеке — тёплые, нежные, контрастирующие с уверенностью его голоса.
— Особенная, — повторяю я как эхо. Слово кажется чужим. Неправильным. Я словно… словню какую-то ностальгию чувствую. Хватаю её, но никак не схвачу. — Ты тоже занимался танцами?
— Нет… У меня был близкий человек, которому было это важно. Научился ради неё. Ты так и не сказала почему бросила.
Почему? Потому что раньше я любила это делать...Раньше я не была разбита, убита, выпотрошена, и собрана заново. Раньше я любила танцевать зная, что мой лучший друг смотрит, болеет, поддерживает. А потом...потеряла радость.
— Я любила это делать потому что чувствовала поддержку дорогого мне человека, а потом его не стало.
Эш наклоняется ближё. Так близко, что его маска почти касается моего лица.
Неё? Он учился танцам ради девушки? Интересно узнать, что произошло. У каждого из нас есть истории…
И...мне опять же не стыдно рассказывать ему свою. Кажется, что он понимает. Почему мне всё время кажется, что я его знаю?
— Эс. — Его голос хриплый и низкий, неузнаваемый. Как будто он снова поменял произношение. — Перестань думать. Просто будь здесь. Со мной.
Я пытаюсь. Честно пытаюсь. Сосредоточиться на моменте. На его руке на моей талии. На дожде. На тепле его тела. Но мысли разбегаются в разные стороны… Снова.
— Поцелуй меня, — говорит Эш.
Это не просьба. Это требование, прямое и честное.
Мир останавливается.
Я смотрю на него — на карие глаза, которые горят в темноте. На губы, которые я вижу под краем маски. На его руку, которая держит мою талию так, будто я принадлежу ему.
Хочу. Боже, как я хочу.
Но.
— Я не могу, — шёпотом говорю.
Эш замирает.
— Почему?
— У меня есть парень.
Слова вырываются из меня резко. Я не планировала говорить, потому что ничего такого и не планировала. С ним проводить время не входило в мои планы.
Молчание.
Долгое. Тяжёлое.
Эш отстраняется. Я чувствую, как пространство между нами растягивается, становится пропастью.
— У тебя есть парень, — повторяет он. Голос ровный, но что-то в нём меняется. Становится холоднее. — И ты только сейчас решила мне об этом сказать?
— Я... — запинаюсь. Теряю слова. — Я не думала, что это важно. Нет, подожди, это звучит ужасно. Я имею в виду, я не думала, что мы... что ты...
— Что я что, Эс?
— Что ты хочешь меня поцеловать! — выпаливаю слишком громко. Слишком отчаянно. — Я думала, это просто... приключение. Поездка на мотоцикле. Танец под дождём. Не... не это.
— Не это? — Он делает шаг ближе. В его голосе появляется что-то опасное. — Ты думала, я остановил концерт, искал твой номер, привёз тебя сюда просто ради приключения?
— Ну... да? — Я съёживаюсь. Это прозвучало как вопрос, хотя не должно было. — Я не... Господи, я не знаю! Я….Ты…
Снова чувствую себя дурой. Зачем ушла с ним, зачем!??!
— Милым, — перебивает он, и в его голосе насмешка. Горькая. — Ты решила, что я просто милый парень, который возит незнакомых девушек на маяки по ночам?
— Нет! Да. Может быть. — Я провожу руками по волосам. Они мокрые, спутанные, прилипают к пальцам. — Блин, я не знаю! Ты в маске. Ты знаменитость. Ты, наверное, делаешь такие вещи постоянно, возишь фанаток на свидания, а потом…
— Ты думаешь, я делаю это постоянно? — Его голос становится тише и опаснее. — Думаешь, я — что? Коллекционирую девушек?
— Я не... — Слёзы жгут глаза. Чёрт. Не сейчас, не плачь. — Я не это имела в виду.
— Тогда что?
— Я не знаю! — кричу, голос срывается. — Я никогда не знаю! Все всегда ждут, что я пойму что-то без слов, прочитаю между строк, увижу
