и характерные особенности.
Я могу представить, как Сара заходит в этот магазин и думает, что она не хотела бы надевать чье-то еще кольцо. Я будто слышу, как она говорит: «А что если они приносят несчастье?»
– Знаете, я не думаю, что она захочет кольцо, которое до нее кто-то носил, – виновато говорю я Адэр.
– Он имеет в виду антикварные, – в ужасе поправляет меня Квинн.
– Поняла, – кивает Адэр. – Не нужно беспокоиться. Я советую вам сходить к «Тринкет» в Вильямсбурге. У них много очень красивых качественных вещиц. Большинство из них более скромные, чем у нас, а ей, похоже, как раз такие и нужны.
Я киваю, хотя не уверен, что Сара захочет скромное кольцо. Пусть она и работает государственным защитником, но она ценит хорошие вещи. Ее подруги точно носят весьма крупные булыжники. И я не против того, чтобы купить ей дорогое кольцо.
Тем не менее Квинн, похоже, думает, что это очень хорошее предложение. Мы садимся на метро и едем на Бедфорд-авеню в Бруклине. Все люди там выглядят так, словно живут в другом городе, а не в том, из которого мы только что приехали. Они не просто модные, они экипированы по последнему слову, они готовы себя показать в половине первого дня в самую обычную субботу.
– Ты ведь раньше жил здесь? – уточняю я у Джона. – Вроде тогда все мужчины с бородами дровосеков носили сильно обтягивающие джинсы?
– Да, жил, до того как здесь повысили цены и я больше не мог себе позволить этот район. Это было где-то в две тысячи десятом году. Теперь здесь селятся только финансисты и модели.
Джон работает учителем в средних классах школы. Ему не по карману селиться вместе с финансистами и моделями.
– У меня нехорошее предчувствие насчет этого места, – признаюсь я. – Саре здесь совсем не понравится.
Квинн шикает на меня.
– Если не будешь проявлять осторожность, то в конце концов окажешься с одним из больших скучных булыжников от «Тиффани».
«Тиффани».
Да.
У меня мгновенно возникает нехорошее ощущение, будто Квинн считает, что большие скучные булыжники – это именно то, что захочет Сара-Луиза.
Мы пробираемся в ювелирный магазин, на окне старомодная позолоченная вывеска, а сам он размером с холл у входа в мою квартиру в Чикаго. В нем все маленькое, включая продавщиц и группу покупателей, по большей части женщин, рассматривающих представленные на выбор товары. Джон легко встраивается в эту обстановку, не привлекая к себе внимания, потому что он невысокий и стройный, а мы с Квинн занимаем примерно восемьдесят процентов оставшегося места.
Двадцатилетние продавщицы, которые здесь работают, не обращают на нас внимания, поэтому мы просто рассматриваем товар. Адэр была права – вещи красивые, но они агрессивно изысканные. Некоторые кольца преднамеренно сделаны слишком маленькими, чтобы казаться более подходящими ребенку, а не взрослой женщине. Некоторые просто странные, например, крошечный опал в пасти четырех переплетенных змей.
Могу себе представить непонимание и разочарование Сары, если бы я привез ей одну из вещиц отсюда.
А еще более ярко я могу представить, как над ними смеется Молли Маркс. Она посчитает их показными и манерными.
Не знаю, почему я продолжаю думать о Молли. Я не разговаривал с ней с тех пор, как она высадила меня у аэропорта в Лос-Анджелесе.
Вероятно, потому что воспоминания, связанные с тем днем, приносят мне боль. Я сел в самолет и включил юридический подкаст. Все четыре с половиной часа пути в Чикаго я старался не вспоминать, как изменилось ее лицо, когда я сказал ей, что встретил другую.
Как мне хотелось бы, хотя бы на мгновение, чтобы это было не так.
– Что-нибудь хочешь здесь посмотреть? – спрашивает меня Квинн.
– Не знаю, – отвечаю я. – Все здесь кажется слишком…
– Драгоценным? – подсказывает она.
– Да!
– Согласен. Вещи здесь не соответствуют твоему описанию Сары.
Мы выходим из магазина, и я чувствую, что снова могу дышать.
– Послушайте, мне кажется, что нам следует поехать в «Тиффани», – говорю я.
Квинн смотрит на меня так, словно я нанес ей удар ножом в сердце.
– У многих ее подруг кольца как раз оттуда, – продолжаю я, пока она не успевает возразить. – И я знаю, что они ей нравятся, а я хочу подарить ей что-то, что ей понравится.
– Мне это кажется правильным шагом, – высказывает свое мнение Джон, поворачивается к улице и взмахивает рукой, чтобы остановить такси. – «Тиффани» на Пятой авеню, – уверенно говорит он таксисту.
– Может, потом выпьем чаю в «Плазе», – ворчит Квинн, втискиваясь рядом со мной. – Покатаемся в запряженной карете по Центральному парку.
– Саре точно понравится чаепитие в «Плазе», – говорю я, пытаясь объяснить, какая она. – И прогулка в карете по Центральному парку. И подъем на Эмпайр-Стейт-Билдинг. Она совсем не крутая. И мне в ней это нравится.
Джон хлопает меня по колену.
– Тебе не нужно извиняться.
– В «Тиффани» предлагают вещи в классическом стиле, – с недовольным видом говорит Квинн. – Я просто веду себя как сноб.
Мы заходим в магазин, и я могу позволить себе спокойно выдохнуть. Я сразу же понимаю, что был прав, приехав сюда. Меня окружают их знаменитые голубые[65] коробочки. Саре-Луизе будет достаточно увидеть одну только коробочку, чтобы завизжать от восторга.
Мы находим продавщицу, и я быстро выбираю овальное кольцо гало[66] с бриллиантами, дорогое, но не абсурдно или безумно дорогое. Я даю продавщице свою кредитную карту, получаю пакетик с коробочкой.
Джон с Квинн хлопают в ладоши, когда я поднимаю его над головой.
Я улыбаюсь, но чувствую себя странно… вяло и подавленно.
Я пытаюсь направить свои мысли на соответствующий ситуации образ: Сара-Луиза, кольцо с бриллиантами сияет у нее на руке с французским маникюром, она плачет от радости.
Но вместо этого я продолжаю представлять Молли Маркс – как она видит этот фирменный цвет «Тиффани» и закатывает глаза. «Как креативненько», – говорит Молли.
Я чувствую облегчение, услышав голос Квинн.
– Я голодна как волк. Хочу съесть бургер.
– Пошли в «Пи-Джей-Кларкс», – предлагает Джон. – Сейчас там не должно быть много народу.
Мы пятнадцать минут идем пешком по Пятой авеню, и я начинаю беспокоиться, не потеряю ли я свой маленький голубой пакетик с бриллиантами на тридцать тысяч долларов.
– Может, мне стоит засунуть его в трусы или еще куда-нибудь? – задумчиво спрашиваю я. – Как сейчас обстоят дела в Нью-Йорке с уличными грабителями?
– Дай его мне, – говорит Джон. – Я уберу его в сумку.
Я передаю кольцо Джону и испытываю странное облегчение.
Мы добираемся до ресторана, где уже шумно из-за публики из Мидтауна
