что боль в моих глазах не утихала, заговорил:
— А ты не задумывалась, почему прошлой ночью мы вместе оказались на том же самом мосту, где виделись и в первый раз?
— На самом деле, это действительно странно… Кстати, куда ты ехал посреди ночи? И снова через тот же мост…
Нельсон опустил голову и стал перебирать свои руки до тех пор, пока не нашел в себе силы ответить:
— Помнишь, при нашей первой встрече я упомянул место, куда обычно приезжаю один?
— Да, я помню об этом, — собеседник замолчал, и тогда я решила помочь ему вернуться в реальность нашего разговора, — ты хочешь мне о нем рассказать?
— У меня была девушка, Николь, — Нельсон нервничал, это было видно по тому, как он сжимает руки в кулаки и то и дело мнет их, сидя на стульчике напротив меня. — Я хотел на ней жениться. И когда сказал ей об этом, она ответила мне, что больна. У нее был рак, — Нельсон тяжело выдохнул. — Эта болезнь сильно измотала ее, и со временем очень поменяла… Николь стала много спать, буквально целыми днями, но только не по ночам. И вот одной ночью она попросила проехаться, попросила увезти ее куда-нибудь подальше, где можно было бы «убежать из реальности». Мы, конечно, собрались, но куда ее везти, — я не знал. Выехав из шумного города, мы оказались у того моста, на котором она и попросила остановить машину. Еще до того, как она вышла из салона, я спросил ее: «Как ты себя чувствуешь, Ники?». Она ответила: «Кажется, это оно — то самое место, которое я искала». Я точно помню ее слова… Я подумал, она имеет в виду то, что это место благополучно влияет на ее состояние и успокаивает. Выходя из машины, она велела мне оставаться на месте. А закрыв за собой дверь, она посмотрела на меня через стекло и что-то беззвучно сказала. Если я верно прочитал по губам, то это было «до встречи». После сказанного она легко улыбнулась и подошла к перилам. На секунду меня охватило напряжение. Но когда Николь стала смотреть на воду, я уверил себя в том, что она просто наслаждается спокойствием ночи. Однако, на минуту отвернув голову в сторону дороги, чтоб убедиться, что мы там были одни, и вновь повернувшись к реке, я ее не увидел… Я выбежал из машины сломя голову, перелез через ограду и увидел там внизу лишь белый платок с ее головы, державшийся на поверхности воды. Быстро одумавшись, я перелез обратно и вернулся к машине, на которой помчался искать спуск к реке. По пути я позвонил в 112. Я не помню, что я тогда сказал спасателям, ведь меня охватила паника, но они приехали к реке почти сразу после меня. На тот момент я уже лихорадочно нырял под воду и отчаянно всплывал на поверхность. Это было безумием… И все, что было дальше, — я помню мутно. Помню только, как меня вытащили из воды, укрыли одеялом и стали расспрашивать о случившемся, обо всех подробностях… Все было как в тумане. Я не знаю… Не знаю, зачем она так поступила. Не знаю, что ей двигало в тот момент. Все это время в моей голове крутились бесконечные вопросы. И все это время я искал на них ответы… Я приезжал на мост и спускался под него одну ночь за другой, чтобы отыскать Ники. Ведь самое последнее, о чем мне бы хотелось думать, — это то, что ее больше нет.
Долгая речь Нельсона непредвиденно оборвалась. И где-то спустя минуту я решилась на какие-то слова:
— Это, должно быть, очень болезненно… Мне действительно очень жаль, что такая страшная ситуация произошла с вами…
— «С тобой», мы же договорились, — тут я вспомнила, как Нэльс поправил меня в нашу самую первую встречу, заменив мое выражение «одинокий вечер» на «ночь».
— Верно, с тобой, — я посмотрела на беззаботного котенка, который в этот момент повернулся на другой бок и снова свернулся в клубок, и подумала о том, какой же он счастливчик: мало того, что его не сбил мотоцикл, так он еще теперь, можно сказать, больше не одинок.
Тут в дверь постучались, и в палату вошла медсестра, которая измерила мне давление и пульс, а затем что-то вколола для «лучшего отдыха». На котенка она, конечно, посмотрела с удивлением, но, обратившись взглядом к Нельсону, вдруг решила промолчать и оставить все как есть.
После того, как медсестра ушла, я попросила Нэльса порассказывать мне что-нибудь еще из своей жизни, пока я лежу с закрытыми глазами, внезапно оставшись совсем без сил.
Я успела услышать, как мой гость начал рассказывать о том, как в свободное от работы время любит читать французскую лирику и вдохновляться на написание собственных произведений, и почти сразу же провалилась в глубокий сон…
Глава 26
Проснувшись от вибрации телефона, лежавшего на тумбочке рядом с кроватью, я обнаружила, что справа от меня поверх одеяла спит Нельсон. По его виду можно было догадаться, что уснул он ненамеренно. Вероятно, Нельсон наблюдал за мной в течение ночи, не желая уходить, но, просидев большую часть времени в утомительной тишине, случилось так, что он задремал.
Я вполголоса ответила на звонок маме и рассказала о своем заметно наладившемся со вчерашнего дня самочувствии. В это время Нэльс открыл глаза и буквально моментально поднялся с кровати.
— Я тебя разбудила? — спросила я сразу после того, как закончила разговор с мамой.
— Нет-нет, ты же понимаешь, я вообще тут не должен был засыпать. Кажется, это усталость.
— Думаю, кому-то явно пора спать по ночам вместо того, чтобы без конца кататься к мосту, — я подвинулась к задней стенке кровати и почувствовала на своих ногах движения. Котенок слез с моих ног и вытащил из-под одеяла пушистую морду. Я улыбнулась его появлению и принялась гладить.
— В этом есть смысл — в том, что я езжу туда. Есть смысл для меня. Не хотелось бы сейчас это говорить, но думаю, ты сама скоро ощутишь это на себе, — глядя в окно, проговорил Нельсон, явно задетый моими словами.
Прошло две недели после аварии. Я почти полностью поправилась и на время переехала к родителям. Они знали, как мне сейчас было тяжело принимать внезапно изменившуюся реальность, и потому боялись лишний раз терять меня из виду.
На похоронах Мартина меня не было, поскольку тогда я еще лежала в больнице. И все, что мне оставалось там делать в этот день, — это много думать, жалеть
