— Кэтрин, — Найра метнулась ко мне.
На её лице не было ни обычной насмешки, ни раздражения — только тревога.
Я отмахнулась.
— Я в порядке. Помоги людям. Они здесь почти двое суток.
— Моя смерть? — прорычал Винициус, дрожа от ярости. Я видела, как он рвётся броситься на Максимиллиана, но его ступни были намертво прикованы к полу магией вампирского лорда. — Ты не посмеешь меня убить, Старкло. Я — военачальник императора!
— А я — наследник Дома Психорос, — напомнил Максимиллиан.
Его голос был опасно тихим, но глаза пылали яростью, и в воздухе потрескивали искры магии. Найра поспешно вывела людей из комнаты — очевидно, желая убрать их подальше, прежде чем начнётся кровавая расправа.
— Я предупреждал тебя, что будет, если ты снова решишь испытать меня, Винициус.
Он поднял палец.
Комендант закричал — его бедренная кость хрустнула, как сухая ветка.
Я раскрыла рот от изумления. Неужели телекинез способен ломать кости одним усилием мысли? Я никогда не видела ничего подобного.
Нога подломилась, и Винициус рухнул на колено. В следующий миг Максимиллиан вывернул вторую ногу из тазобедренного сустава.
Вампир застонал и повалился на бок. Он исцелится через несколько минут — но боль всё равно должна быть адской.
Максимиллиан переступил через его тело и направился ко мне, всё ещё стоящей на коленях.
Я удержала его взгляд, несмотря на ледяной шторм в его глазах.
— Нет, — тихо сказала я. — Я прошу не милости для него. Я прошу тебя подумать.
Винициус за моей спиной захрипел от боли, его позвоночник всё ещё был изогнут под невозможным углом. Кости уже начинали с хрустом выправляться — отвратительный, влажный звук, от которого по коже бежали мурашки.
— Если ты убьёшь его здесь, — продолжила я, понизив голос, — это будет именно то, чего он хочет.
Максимиллиан замер.
— Он уже угрожал доложить императору, — сказала я. — Если он исчезнет, Владимир решит, что ты перешёл грань. Это станет поводом. Поводом для проверки. Для чистки. Для замены тебя на кого-то вроде него.
Лёгкая тень понимания скользнула по лицу Максимиллиана, но ярость никуда не делась.
— Он торговал людьми, — процедил он. — Похищал их с улиц моего города. Использовал их как товар.
— Я знаю, — сказала я, и мой голос дрогнул. — И именно поэтому ты не можешь дать ему умереть быстро.
Тишина в комнате стала тяжёлой, как свинец.
Сзади послышался нервный смешок Винициуса.
— О, это становится интересным…
Я не обернулась.
— Если ты его казнишь, это должно быть официально. Через закон. Через обвинение. Через доказательства. Пусть его собственные преступления станут его приговором. Не твой гнев.
Максимиллиан медленно выдохнул. Воздух вокруг него всё ещё искрил от магии, но давление стало слабее.
— Ты хочешь, чтобы я пощадил его? — холодно спросил он.
— Нет, — ответила я честно. — Я хочу, чтобы ты победил его.
Секунду он просто смотрел на меня.
Потом его магия изменилась.
Винициус рухнул на пол, но на этот раз не от сломанных костей — а от того, что его тело внезапно стало неподвижным, словно скованным невидимыми кандалами.
— Люциус! — рявкнул Максимиллиан.
В коридоре стихли звуки борьбы, и в проёме показалась массивная фигура воина.
— Заковать его. Отправить под охрану в подземелья Центральной Башни. Никого не подпускать. Никого.
— Есть, милорд.
Винициус зашипел, но магические путы не дали ему даже поднять голову.
Когда его начали уносить, он успел бросить на меня взгляд, полный яда.
— Ты думаешь, это конец? — прохрипел он. — Император узнает…
— Пусть узнает, — перебил его Максимиллиан ледяным голосом.
Дверь захлопнулась.
В комнате стало тихо.
Максимиллиан повернулся ко мне. Я всё ещё держала его за руку.
— Ты чуть не погибла сегодня, — сказал он, уже без ярости — только усталость и напряжение.
— Знаю.
— И всё равно просишь меня быть осторожным.
Я слабо улыбнулась.
— Кто-то же должен.
Он посмотрел на перевязки на моих запястьях, затем осторожно поднёс мою ладонь к губам — не укусил, не провёл языком по крови. Просто коснулся.
— Ты сводишь меня с ума, Котёнок.
— Взаимно, — пробормотала я.
Где-то в коридоре зашуршали шаги — людей выводили из здания, стража занималась зачисткой.
Максимиллиан снова встретился со мной взглядом.
— Это изменит всё, — тихо сказал он. — После сегодняшнего вечера мы больше не играем в вежливую дипломатию.
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.
— Тогда, — ответила я, — нам лучше начать выигрывать.
Его ледяной голос прозвучал так, будто сама смерть шепнула мне в ухо, и по коже побежали мурашки.
— Нет, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты выяснил, где находится этот клуб. Он утверждает, что один есть здесь, в Люмине, и ещё несколько — в других городах.
Возможно, подруга Ханны там. Возможно, нет. Но где-то в этом городе есть здание, полное искалеченных людей, и я намерена им помочь.
— Считай, что уже сделано, — ответил вампирский лорд. — А теперь иди. Пожалуйста, — добавил он, и в его голосе мелькнула едва уловимая мягкость.
Я кивнула. Он отвернулся, и хищная сосредоточенность вновь сосредоточилась на Винициусе.
Воробей вывел меня из комнаты. Крики коменданта эхом разносились по коридору с каждым нашим шагом.
И этот звук был для меня музыкой.
Я искренне надеялась, что Максимиллиан выжмет из этого чудовища каждую каплю боли, прежде чем решит, что с него достаточно.
![]()
Спустя много часов я снова оказалась в своей постели и лежала, уставившись в балдахин над головой, хотя на самом деле не видела его — перед внутренним взором бесконечной лентой прокручивался поток кошмаров.
Максимиллиану потребовалось четыре часа, чтобы сломать Винициуса, а потом ещё шесть — Люциусу, Воробью, Элизе и мне, чтобы найти и эвакуировать полуразрушенный склад в одном из захудалых, почти заброшенных районов города. Винисиус превратил его в садистский притон удовольствий, где за определённую плату вампиры могли насиловать, калечить, истязать и даже высушивать до последней капли крови людей, которых сдавали в аренду — всё зависело от того, сколько они готовы были заплатить. Рабов держали на тяжёлых наркотиках, чтобы они были покорными, и многие из них даже пытались сопротивляться, когда мы начали их выводить.
Я не знала, что из увиденного стало для меня самым страшным — четырнадцатилетняя девочка, вцепившаяся в ногу своего вампира-сутенёра, пока мы его уводили, или крематорий в глубине склада, куда вампиры отправляли людей, с которыми их клиенты зашли немного слишком далеко.
Саймон храбро согласился поехать с нами — вдруг среди пленников окажется Имоджен, — но он не узнал ни одну из спасённых рабынь. Несмотря на всё добро, которое мы сделали, сердце тяжело лежало в груди от осознания неудачи. Если Винициус забрал ту девушку, очень вероятно, что её уже нет в живых — её жизнь бесцеремонно использовал и выбросил жестокий кровосос, забывший, что значит иметь сердце.
Стук в дверь вырвал меня из этих беспощадных воспоминаний. Я села на кровати и увидела, как в комнату вошла Элиза. В свете камина её оливковая кожа казалась непривычно бледной, а в зелёных глазах застыл преследующий, потусторонний ужас.
— Можно я побуду здесь с тобой? — спросила она, натянуто улыбнувшись. — Я… не думаю, что смогу быть одна после того, что мы увидели сегодня ночью.
— Конечно.
Я подвинулась, освобождая ей место, и приподняла одеяло, чтобы Элиза могла забраться под него. Она ухватилась за край покрывала и подтянула его к самому подбородку, а Джинкс, свернувшаяся у моих ног, мягко замурлыкала и потерлась о неё.
— Ты тоже не смогла уснуть, да? — прошептала она, поглаживая кошку и глядя на меня.
