не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской. Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного» (Мф.18: 2–6, 10).
«Если соблазнит», а если замучит? Что ждет такого? И здесь, пожалуй, разгадка: именно потому, что дети так близки ангелам, их муки так приятны демонам…
Дело Жиля де Рэ началось с этого письма Жана де Малеструа, нантского епископа, канцлера герцога Бретани, а затем председателя суда, которое было обнародовано в целях сбора свидетельств:
«Доводим до сведения, что во время посещений прихода святой Марии в городе Нанте, где Жиль де Ре нередко проживает подолгу, а также иных окрестных приходов, до нас дошли слухи, а затем и жалобы, равно как и многие донесения людей достойных и добропорядочных, свидетельствующие о том, что мессир Жиль де Ре, рыцарь, хозяин здешних мест и барон, наш подданный и нам подсудный, вместе с несколькими своими подручными зарезал, убил и зверским богопротивным способом погубил множество юных невинных отроков, предаваясь с ними противоестественному сладострастию и пороку содомии, вызывая и заставляя их вызывать ужасных демонов, приносил жертвы этим демонам, заключал с ними сделки, а также совершил многие другие отвратительные преступления, находящиеся в ведении нашей юрисдикции».
Но надо признать, что к крушению Жиля привела не только активность епископа, но и его собственное прогрессирующее отчаяние, которое толкало его на действия, которые никак не могли остаться без внимания герцога Бретонского.
Тяжелым ударом для сира де Рэ стала необходимость уничтожить алхимическую лаборатория в замке Тиффож. Внезапный приезд к нему дофина, будущего короля Людовика XI, потребовал такого отчаянного шага. Наследник престола прибыл, чтобы положить в том крае конец феодальным раздорам. Однако, поскольку еще давний указ Карла V запрещал практиковать алхимию, было ясно, что обнаружение явных признаков поиска философского камня вызвало бы суровую реакцию со стороны дофина. Жилю пришлось лично отдать приказ уничтожить собственную мечту о трансмутации свинца в золото, а соответственно, избавлении навсегда от угрозы разорения. А оно при его давней привычке к поистине королевским тратам было абсолютно реальной перспективой.
Жорж Батай пишет: «Жиль был вконец сломлен, поэтому в какой-то момент ожесточение и гнев ослепили его. Он продал один из последних оставшихся у него замков в домене Рэ, Сен-Этьен-де-Мерморт, бретонскому казначею Жоффруа Леферрону. Узнав, что сир де Вьейвинь, один из кузенов Рэ, охотно купил бы этот замок, потому что когда-то он принадлежал его семье, Жиль подумал, что Жоффруа Леферрон откажется от сделки и примет его условия. Он ошибся. Мы не знаем, почему Жиль так и не смирился с отказом казначея. Вопреки здравому смыслу он решил силой вернуть себе то, что продал. В Сен-Этьен-де-Мерморте не было вооруженного гарнизона. Казначей просто направил туда своего брата Жана, который был духовным лицом и находился под церковным покровительством. Жиль де Рэ столкнулся не просто с казначеем Иоанна V, этот высокопоставленный чиновник явно был лишь доверенным лицом, выступавшим от имени самого герцога. Что бы ни руководило его поступками, в настойчивости Жиля, устремившегося с криком, потрясая оружием, к деревенской церкви, где брат казначея отправлял божественную литургию, было нечто безумное. Под угрозой немедленной смерти – отсечения головы – Жан Леферрон отворил двери замка безумцу, который тотчас же заключил его в кандалы. Этот неистовый порыв натолкнулся на яростный отпор противников Жиля, спровоцировав вместе с тем герцога Бретонского и епископа Нантского на ответные действия. Рэ сопротивлялся, он надеялся спастись, используя различные властные возможности. Он перевел своего пленника, Жана Леферрона, из Сен Этьена, находившегося под юрисдикцией герцога Бретонского, в Тиффож, подвластный лишь королю. Он пытался вступить в переговоры с Иоанном V. Но четырех месяцев хватило. Хотя Иоанн V и Рэ встретились, и эта встреча оставляла Жилю надежду, приблизительно в то же время герцог добился того, что его брат, коннетабль Карла VII, завладел Тиффожем во Франции и освободил Жана Леферрона, на которого Жиль рассчитывал, как на заложника. 15 сентября люди Иоанна V схватили сира де Рэ в Машкуле».
Тут были явлены свидетельства, которые собирал все это время епископ Жан де Малеструа, ведя свое расследование. И показаний было собрано множество. Вот лишь несколько из тех жутких протоколов почти шестисотлетней давности.
Николь, жена Жана Юбера из прихода Сен-Венсан:
«У меня был сын по имени Жан, четырнадцати лет. В Нанте, когда там пребывал сеньор де Ре, к нему подошел некто по имени Спадин, проживавший вместе с указанным сеньором де Ре. Этот Спадин дал ребенку каравай, который мальчик принес домой со словами, что сеньор де Ре пожелал взять его к себе. Мы ответили, что не возражаем. После чего ребенок уехал вместе с этим Спадином и больше никогда не появлялся. Мой муж, Жан Юбер, ходил в замок Ласюз, чтобы узнать у Спадина о судьбе маленького Жана. Первый раз Спадин ответил ему, что он ничего не знает. Второй раз он отказался говорить с Жаном Юбером».
Жан Дарель из прихода Сен-Северен:
«Больше года назад, когда я был болен и лежал в постели, Оливье, которому тогда шел восьмой год, играл с другими детьми на Рыночной улице. Был день святого Петра, Оливье домой не вернулся, и больше его никто никогда не видел».
Андре Барр, сапожник, проживающий в Машкуле:
«Еще на Пасху я услышал, что пропал сын моего друга Жоржа Лe Барбье. Последний раз его видели, когда он собирал яблоки возле замка Машкуль. Кое-кто из соседей предупреждал Жоржа Лe Барбье, чтобы тот не разрешал сыну ходить к замку, ибо ходили слухи, что в Машкуле ели маленьких детей».
Тома Эзе и его жена, проживающие в Машкуле:
«Мы люди бедные, а потому в Троицын день послали одного из наших сыновей, десяти лет, просить милостыню в замок. Мы больше его не видели и не имели никаких известий о нем, кроме одного: дочка соседа, которая в тот же день просила милостыню в замке, рассказала, что сначала хлеб раздали только девочкам, а потом какой-то слуга сказал мальчикам, что если они пойдут с ним, то получат еще и мясо. Она видела, как те пошли».
Перон Лоссар, проживающая в Ла-Рош-Бернар:
«Два года назад в сентябре месяце сеньор де Ре,
