ними распутства учиняет».
Это, равно как и у Дракулы, вампиризм. Только оба они пили не кровь непосредственно, а страдания своих жертв. Но разве это что-то материальное? Мы поговорим чуть позже о том, что такое гармонбозия…
Но Дракула, хоть и был в заключении, никогда не представал перед судом. И у нас нет доступа к его душе, в отличие от души Жиля, которую тот буквально выворачивал наизнанку перед судьями, а затем и простыми горожанами. И продолжил это свое раскаяние чудовища вплоть до ступней эшафота.
Вот как в материалах процесса описана казнь сира де Рэ и его слуг Анрие и Пуату: «В тот же день, около девяти часов, была устроена большая процессия, в коей великое было множество людей, молившихся Богу за помянутых приговоренных; когда же последние оказались на месте казни, помянутый Жиль де Рэ исповедовал и увещевал слуг своих во спасение душ их, прося их быть сильными и мужественными пред дьявольскими искушениями и весьма покаяться в грехах и в проступках, верить в милосердие Божие и в то, что нет ни единого греха, каковой может быть свершен человеком и какового Бог наш милостивый не простил бы в благости Своей и милосердии, если грешник в сердце своем великое сожаление и раскаяние несет и просит у Него прощения со всею твердостью. (…) И они должны стремиться покинуть сей мир, исполненный лишь страданий, дабы отойти к славе вечной. И тогда они, вместе сотворившие зло, после того как души их отлетят от тел, встретятся во всей славе с Господом в раю. И просил он их поступить, как сказал он, не упорствовать в заблуждениях своих в то малое время, что осталось им, а не то потеряют они названную милость и никогда уже более она к ним не снизойдет. Помянутые Анрие и Пуату поблагодарили тогда названного Жиля де Рэ за добрые его советы и предупреждение, кои дал он им во имя спасения их душ, и сказали, что за благо почитают смерть в этом мире и что он вселил в них великое желание поверить в милость Божию, а также веру, что отойдут они в рай во славе Его, а хозяину своему они пожелали того же, что и он им желал. И после того, как он их наставлял таким образом, опустился он на колени, сложив на груди руки и прося прощения у Господа и умоляя не судить о нем по проступкам его, а явить милосердие, коему он себя вверяет, а народу говоря, что он брат их и христианин, и прося народ сей, а также и тех из них, чьих детей он загубил, молиться за него Господу нашему, исполнившись пылкой к Нему любви, и просил у всех простить его от чистого сердца и заступиться за него перед Богом, как если бы они за себя просили. (…) И затем, дабы подать добрый пример помянутым слугам своим, он возжелал умереть первым. Помянутые слуги его незадолго до смерти говорили с ним и просили быть сильным, как подобает истинному рыцарю, ради любви к Богу, и памятуя о страстях, кои претерпел Он во искупление грехов человеческих. И умер Жиль де Рэ в раскаянии. И прежде чем пламя охватило тело его и внутренности, оно было извлечено и положено во гроб, каковой отнесен был в церковь кармелитов в Нанте, где и погребен. И тотчас же были повешены и сожжены помянутые Анрие и Пуату, так, что остался от них лишь прах. И каялись они, и сожалели о деяниях своих, и испытывали раскаяние сие и угрызения совести до самого конца».
И ведь толпа и в самом деле молилась за него…
Дракула, как нам известно, погиб без покаяния. Впрочем, одна из бретонских легенд гласит, что и у сира де Рэ все же была встреча с демоном, которая роковым образом сказалась на его посмертной судьбе. То есть, хотя люди и молились, глядя на его слезы ужаса и раскаяния, память народная его не простила.
Снова фольклорная фантазия смешивает грехи реального Жиля с преступлениями Синей Бороды. Батай рассказывает, что согласно этой легенде в замок сира де Рэ случайно заехала молодая пара – граф Одон де Тремеак, сеньор Кревентский, и его прекрасная невеста Бланш де Л’Эрминьер.
А затем произошло немыслимое: «Внезапно, по знаку сеньора, лучники схватили графа Одона де Тремеака и бросили его в глухую темницу; затем Жиль заговорил с юной девушкой о замужестве. Бланш заплакала горючими слезами, а капелла в это время озарилась светом тысячи свечей, часы радостно звонили, и все готовились к свадебному пиру. Бланш привели к подножию алтаря; она была бледна, как прекрасная лилия, и дрожала всем телом. Монсеньор де Лаваль, в роскошном одеянии, с бородою ослепительно рыжего цвета, подошел и встал рядом с девушкой. “Скорее, мессир капеллан, венчайте нас!” – “Я не хочу выходить замуж за этого монсеньора!” – вскричала Бланш де Л’Эрминьер. – “А я хочу, чтобы мы поженились”. – “Не делайте этого, святой отец”, – молвила юная дева, рыдая. – “Подчиняйтесь, я приказываю вам”. Бланш попыталась убежать, но Жиль де Рэ схватил ее. “Я подарю тебе, – сказал он, – самые чудесные украшения”. – “Оставьте меня!” – “Тебе отдам я мои замки, мои леса, поля, луга!” – “Оставьте меня!” – “Тебе отдам тело свое и душу!..” – “Я согласна! Согласна! Слышишь, Жиль де Рэ? Я согласна; и отныне ты принадлежишь мне”. И Бланш преобразилась в дьявола светло-лилового цвета, который и стоял теперь пред бароном. “Проклятие!” – возопил тот. – “Жиль де Лаваль, – изрек демон с внезапной зловещей ухмылкой, – за преступления твои Господь оставил тебя; теперь ты достояние ада, и с этого дня на тебе будет личина преисподней”. Тут же он делает знак, и борода Жиля де Лаваля из рыжей становится темнее темного. И это еще не всё демон добавляет: “Теперь ты больше не будешь Жилем де Лавалем; ты будешь Синей Бородою, самым отвратительным из людей, пугалом для маленьких детей. Имя твое будет предано анафеме в веках, а после смерти прах твой будет развеян по ветру, в то время как злодейская душа твоя будет спускаться в глубины преисподней”».
Батай отмечает: «Хотя составитель этой версии легенды не знал, что после казни тело сира де Рэ не было обращено в прах, ему был почти в точности известен реальный ход событий. Видимо, он знал, что в какой-то момент демонический маршал, предложивший бесу заключить с ним договор, постарался изъять из своих обязательств тело и душу
