покинуть сие печальное место, — продолжал Рори, — к моему стремени припала некая женщина.
Он умолк на мгновение, словно в его памяти вновь ожил сей скорбный образ.
— Она была увечна и хрома, а лик её… о, милорды, калёное железо оставило на нём такие борозды, кои не изгладит и само время. Но в очах её, — он чуть сдвинул густые брови, — в очах её пылало пламя, в коем мешались безумие и священная жажда кары. «Милорд, — воззвала она ко мне, — коль вы держите путь к Стейнмору, дабы вырвать благородных леди из когтей этих извергов, молю — дозвольте мне следовать за вами. Я стану вашим проводником».
Я вопросил её: «Какую же пользу может принести нам столь немощная союзница?» И она ответствовала: «Я — Маргарет, дочь злосчастного тэна Этельрика, павшего от руки Ульфа. Мне ведом тайный лаз, ведущий в самое сердце цитадели. Некогда я надеялась спастись им, но была схвачена прежде, чем успела сотворить задуманное. После всех мук и поруганий, коим подверг меня этот выродок, мне чудом удалось бежать. Сестры милосердия вернули мне жизнь, и ныне я влачу свои дни на краю леса. Все почитают меня за убогую, лишённую разума, но память моя остра, как кинжал, а сердце алчет отмщения».
Рори обвёл присутствующих пронзительным взглядом.
— «Возьмите меня с собой, господин… и да пребудет с нами десница Господня», — таковы были её слова.
Мак Гилле-Бригте развёл руками, завершая свой рассказ:
— Я доставил её в наш стан. Она ожидает за порогом.
В шатре повисла напряжённая тишина, исполненная предчувствия великих событий. Первым её нарушил лорд Джейс.
— Само Провидение посылает нам ключ от врат ада! — воскликнул он, и в голосе его прозвучала непоколебимая решимость.
Бонус: Вторая весна Джеймса. (глава 11)
Стейнмор.
Поздняя осень вступала в свои права, и сумерки над Стейнмором сгущались с внезапностью рока. Едва различимая прежде тропа тонула в вязкой, непроглядной хтонической тьме, а влажный ветер, прилетавший с бескрайних пустошей, приносил с собой лишь леденящий хлад и запах сырого чернозёма. Хотя наступил лишь час вечерней трапезы, но во мгле, окутавшей мир, едва ли можно было разглядеть собственную руку, протянутую вперёд.
Блаженная Маргарет шествовала во главе отряда, уверенно попирая ногами едва приметную стезю. Её увечье — приметная хромота — ныне почти не обнаруживало себя в этом порывистом, исполненном тайной силы движении; казалось, сама жажда возмездия выпрямляла её стан и даровала крепость членам. Лик её, обезображенный шрамами, хранил неподвижность маски, но в очах пылал мрачный, торжествующий огонь. Час расплаты был близок.
Следом за ней, точно тени в царстве мёртвых, двигался немногочисленный, но испытанный отряд. Возглавляли его лорд Джеймс и юный Рори Мак Гилле-Бригте — стройный и быстрый, как горный олень, с взором, привыкшим пронзать ночную темень. За ними бесшумно ступали соплеменники Рори — суровые дети гор, следопыты, чья поступь была легче падения листа. Ни единый камень не шелохнулся под их сапогами, ни одна сухая ветвь не выдала их приближения хрустом.
Маргарет внезапно замерла и властным жестом указала в сторону нагромождения скал.
— В тени того замшелого валуна сокрыт вход в пещеру, — прошептала она, и голос её дрогнул от подавляемого волнения. — Оттуда берёт начало лаз, ведущий в самое чрево цитадели.
Они приблизились к зияющему провалу, из коего тянуло могильной стужей.
— Внутри, под сводами, ход разделяется, — продолжала она вполголоса. — Одна тропа выведёт к пиршественной зале, другая — к кухням, а третья — к личным покоям моего покойного отца...далее в женскую половину замка.
Она на миг умолкла, переводя дух, а затем прибавила с глухим надрывом:
— Комната, где ныне томятся пленницы, расположена в верхней части женских покоев... Но к исходу дня сей изверг имеет обыкновение требовать жертву к себе... в те чертоги, что прежде принадлежали моему родителю.
Лорд Джеймс невольно содрогнулся, представив участь своей супруги в руках негодяя.
— Тогда не станем терять ни мгновения, — произнёс он с суровой решимостью. — Промедление ныне подобно смерти.
Они ступили под своды пещеры, и мрак поглотил их. Внутри царила могильная сырость; узкий лаз уходил в самое чрево скалы, и стены его лоснились от влаги, точно чешуя гигантского змея. С неровного потолка мерно ронялись тяжёлые капли, разбиваясь о камни с глухим, костяным стуком. Тяжёлый, затхлый воздух давил на грудь, и малейшая неосторожность грозила пробудить гулкое эхо в этих безмолвных недрах.
Однако горцы скользили во тьме с лёгкостью призраков, словно сами были рождены из ночных теней. Вскоре путь их преградило разветвление древних ходов.
Маргарет воздела руку, призывая к тишине.
— Здесь пути расходятся, — прошептала она, и голос её дрогнул под сводами. — Сия тропа ведёт прямиком в покои хозяина Стейнмора... а та, что левее, выведет вас на женскую половину цитадели.
Лорд Джейс окинул своих соратников быстрым, решительным взором.
— Разделимся, дабы ударить внезапно, — распорядился он вполголоса. — Я и трое из вас, — он указал на испытанных ветеранов, — последуем в логово тэна.
Затем он обратился к юному Мак Гилле-Бригте:
— Рори, ты со своими верными людьми возьмёшь на себя женские покои.
Указав на оставшихся воинов, Джеймс продолжил:
— Вам надлежит прокрасться через кухни. Обуздайте челядь, дабы ни единый крик не всполошил замок раньше срока. Ваша цель — главные ворота; сокрушите засовы и отворите путь нашим силам. И ты, Дилон, — он кивнул легконогому юноше, — проскользни на крепостной вал. Как только засов падёт, подай световой сигнал эрлу Годвину.
Воины ответили безмолвным кивком, выражавшим больше, чем любые клятвы.
— С Богом, господа, — негромко произнёс Джейс.
Тени разделились, мгновенно растворяясь в зеве тёмных проходов. Блаженная Маргарет замерла лишь на краткий миг, точно борясь с нахлынувшими чувствами. Затем, ведомая невидимой нитью рока, она бесшумно скользнула вслед за лордом Джеймсом — туда, где её ждало не только долгожданное возмездие, но и горькое свидание с призраками прошлого.
* * *
Солнце скрылось за зубцами Стейнмора, и вместе с сумерками в сердца узниц проник леденящий хлад отчаяния. Внезапно безмолвие коридора было нарушено грубыми голосами и бесчинным смехом; дверь распахнулась, явив взору двух приспешников тэна, чей облик и манеры свидетельствовали о крайнем падении нравов.
— Ну что, принцесска, созрела ли ты для ложа нашего господина? — проревел один из них, осклабившись в гнусной усмешке. — Ступай же, не заставляй достойного тэна томиться в ожидании!
Элис, собрав всё своё мужество, перекрестила трепещущую Мильдрит.
— Мужайся, дитя моё, — прошептала она, и взоре её сверкнула сталь. — Я скорее расстанусь с жизнью, нежели покорюсь их бесчестию.
Бонус: Вторая
