чем холодные узлы затягивались под ладонью.
Кривошей сидел на поперечной балке над навесом. Старый ремешок охватывал грудь. Он следил за двором одним глазом и переступал по дереву, когда очередной носильщик задевал балку древком.
— Не успеваю, — сказал я. — Мастеров, сигнальщиков и лекарей несите вперёд. Солдат кладите вдоль стены. Поднятые идут обратно на стену. Специалисты остаются при своём деле.
Мастер ворот поднялся третьим. Он ощупал пролом в груди, подобрал свой молот и ушёл к внутренней решётке. Сигнальщика пришлось отправить сидя. Двое солдат понесли его наверх вместе с барабаном.
Через минуту сверху прозвучали два коротких удара. На соседней башне им ответили. Мастер ворот крикнул из прохода, чтобы опустили правую створку на ширину ладони и выбили камень из паза. Живой десятник повторил приказ своим людям. Мастер уже лежал под воротом и нащупывал помятую полосу железа. Меня там никто не требовал.
Санитары освободили передо мной ещё одно место. Погибший каменщик сел, выплюнул выбитый зуб и потребовал клинья. Ему указали на лестницу. Он ушёл следом за двумя носильщиками, которые несли его левую руку.
Снаружи сигнал оборвался посередине и через минуту пошёл заново, уже с другой башни. Никто не прибежал во двор спрашивать, что делать.
Интерлюдия. Подрик
Белый плащ вышел из-за угла. Подрик прижал копьё к стене и повернулся боком, освобождая проход. Королевского гвардейца оруженосец пропускал. Это правило он усвоил раньше, чем стойку с копьём.
Тирион стоял у верхней ступени спиной к ним.
— Третью смену на лестницу! — крикнул он вниз. — Щиты вперёд, живых за ними!
Мандон прошёл мимо Подрика. Из-под белого плаща показалась рука с мечом. Клинок шёл сбоку, низко, на высоте головы Тириона.
У Подрика свело горло.
— Милорд!
Тирион повернул голову на крик. Меч встретил его у виска и прошёл по лицу до подбородка. Тирион рухнул на верхние ступени, зажав лицо ладонью. Сквозь пальцы потекла кровь. Плечо поднялось на вдохе.
Он дышал.
Мандон занёс меч снова. Подрик оторвал копьё от стены, но стражник у лестницы оказался ближе. Он шагнул между клинком и Тирионом. Меч вошёл ему под рёбра. Стражник навалился на Мандона, и лезвие застряло в теле.
Подрик толкнул нижний конец древка назад. Наконечник опустился за правым плечом Мандона. Ладони легли на копьё, как учили. Подрик ударил.
Остриё вошло под руку. Мандон выпустил рукоять. Стражник сполз с него боком и сел у стены. Меч остался в нём. Левой рукой Мандон перехватил древко и рванул Подрика к себе. Подрика дёрнуло следом. Плечо ударилось о стену. Он развернул ступню поперёк прохода и потянул обратно.
Копьё выскользнуло из раны. Мандон отпустил древко. Правую ладонь он прижал к боку. До Тириона оставалось три шага. Мандон остался на месте.
Левая рука Мандона поднялась к вороту. Подрик смотрел на пояс, ожидая кинжал. Глиняная капсула хрустнула о край шлема.
Масло плеснуло под подбородник. Огонь ушёл под металл.
Подрик бросил копьё и дёрнул белый плащ на голову Мандона. Ткань сбила пламя снаружи. Внутри шлема гудело. Подрик нащупал застёжку, отдёрнул обожжённые пальцы, обернул ладонь краем плаща и схватился снова. Ремень уже стянулся от жара.
Мандон опустился на колени. Под шлемом треснуло. Потом белый плащ лёг на камень.
Подрик вернулся к Тириону.
Тириона внесли ногами вперёд.
Подрик шёл рядом с носилками. На щеке у него засохла чужая кровь. Два золотых плаща несли вторые носилки, накрытые белым плащом Королевской гвардии. За ними тащили мёртвого стражника с пробитой грудью.
Лицо Тириона было рассечено от виска до подбородка. Край раны отходил при каждом вдохе. Один глаз залило кровью. Второй смотрел на меня.
— Заместитель остался на посту, — выговорил Тирион. — У меня всё по инструкции. Кроме лица.
У арки появился гонец, услышал его и сразу повернул обратно. Ответ уже был получен.
Я присел рядом и взял его за запястье. Кровь шла часто. Второй раз за эту ночь передо мной лежал живой человек, которому моя сила ничем не помогала.
Ждать его смерти было нельзя. Тирион требовался живым.
— Пицеля сюда.
Великий мейстер уже работал под навесом. Он пришёл с иглой, зажимами и учеником, несущим таз. Поднятый хирург освободил место возле носилок.
— Кость цела, — сказал он, разведя края раны пальцами. — Сосуд ниже. Начинать отсюда.
Он взял иглу. Металл дрогнул между мёртвыми пальцами. Хирург попробовал ещё раз, сжал сильнее и проколол кожу слишком глубоко.
Пицель перехватил его запястье.
— Вы порвёте край.
— Вы вошли бы в сосуд.
— Зато мягко.
— Это его утешит.
Хирург отдал иглу. Пицель сел ближе. Мёртвые пальцы разводили края и показывали место каждого прокола. Живые проводили иглу.
На третьем стежке Тирион дёрнул головой. Пицель остановил иглу в воздухе. Хирург прижал два пальца ниже раны и держал, пока не перестало заливать шов.
— Продолжаем.
Пицель провёл иглу через край кожи.
— Ближе к кости, — сказал хирург.
— Я знаю, где кость.
— Тогда попадите рядом с ней ещё раз.
Тирион закрыл здоровый глаз. Подрик держал его за плечо. Когда снаружи снова ударили в ворота, Пицель только крепче прижал ладонь к щеке пациента. Хирург отсчитал три удара сердца и велел продолжать.
Стражника положили вдоль стены, в общую очередь.
— Он закрыл милорда, — сказал Подрик.
— Специальности за ним не числится.
Подрик посмотрел на меня, но спорить не стал.
На вторых носилках лежал Мандон. Обгорелый белый плащ прикрывал тело до плеч. Выше остались почерневший металл и запёкшаяся корка. Я отвёл край плаща. К ободу шлема присохли осколки глины, тонкой и обожжённой, с остатками воска на изломе.
Голову жгут по одной причине.
Такую капсулу не носят на вороте случайно. Её выдали, объяснили, когда давить, и позаботились о том, чтобы давивший больше никого не назвал.
Пицель затянул очередной стежок. Поднятый хирург велел ослабить нить. Пицель ослабил и ничего ему не ответил.
Нед находился в Красном замке. Пешему гонцу пришлось бы пробираться через улицы, забитые резервом и ранеными. Я взял у писца полоску бумаги и написал две строки: Тирион жив, тяжело ранен. Мандон Мур напал на него и уничтожил собственную голову.
Голубятник закрепил записку под старым ремешком Кривошеи.
— В замок, к Неду. Отдать записку. Вернуться ко мне.
Голубятник подбросил птицу с края стены. Кривошей провалился ниже зубцов, поймал воздух и пошёл вдоль знакомой линии башен. Со стены лучники стреляли вниз. Птицу они пропустили.
Я вернулся к очереди.
Последним из нужных специалистов лежал мастер подъёмного ворота. Камень пробил ему висок, но застрял выше уха. Я положил ладонь на сохранную сторону головы. Узел собирался медленно.
