class="p1">Осберт лежал на спине. Стрела ушла глубоко, кровь выходила из-под куртки толчками, всё реже. Голова была цела. В моём ремесле осмотр короткий: главная часть на месте — работать можно.
Я положил ладонь ему на темя.
Холод вошёл сразу. Палуба дёрнулась под коленями. Свая треснула. Галера просела к причалу, между бортом и настилом захрустело дерево. Оррин встал над нами и принял на щит две стрелы, одну за другой.
Осберт открыл глаза.
— Я же говорил: на Свинью.
— Теперь отводи от причала.
Он сел, увидел стрелу в груди и взялся за древко.
— Оставь, — сказал я. — Потом.
— У меня уже было одно «потом». Не понравилось.
Осберт поднялся и взял румпель. Стрелу не вынули, грудь не стянули, скобы на рану никто не поставил. Он должен был править столько, сколько выдержит тело, а не сколько потребуется кораблю.
Он глянул на сваю, на огонь, на реку — коротко, как считают сдачу, — и упёрся коленом в стойку.
— Левый борт, два гребка назад! — крикнул он. — Потом держать!
Голос был прежний. В дыму никто не разглядывал, что у рулевого в груди, а прежнего голоса гребцам хватило.
Уцелевшие гребцы навалились. Корма отлепилась от сваи, приложилась ещё раз, легче, и отошла на длину руки. Течение тут же попробовало развернуть галеру поперёк. Осберт повис на румпеле, выбрал рукоять до упора и повёл корму от причала, градус за градусом.
Мы с Оррином вернулись на настил, пока щель была шириной в шаг: сначала он, толчок, потом я. Причальный мастер поймал брошенный с галеры канат. Осберт велел отпустить.
— На Свинью! — крикнул он. — Теперь уже можно!
Галера отошла от причала. Огонь всё ещё ел носовую снасть, матросы всё ещё таскали воду, но сваи перестали трещать, и настил под ногами встал ровно. Осберт правил к отмели, которую успел выбрать ещё живым.
Причальный мастер потрогал вывернутую сваю.
— Выдержит.
За галерой открылась река. Королевская линия отходила вверх по фарватеру. Белые корабли шли следом и уже миновали каменную веху.
Из-за верхнего изгиба показалась одинокая старая галера. Она спускалась по течению им навстречу.
— Уходим, — сказал я. — Сегодня рассветёт раньше, и не с той стороны.
Глава 33. Дикий огонь
Интерлюдия. Капитан
Старая галера спускалась по течению. На мачте болтался кусок серого полотна, слишком маленький для знамени и достаточно грязный для торгового судна. Гребцы сидели ровно и гребли, как на смотре. Торопиться им было некуда: всё худшее с этой командой уже случилось на виселице.
Капитан стоял у руля. Приказ был прост: после каменной вехи взять правее и выбрать ближайший корабль Станниса. Не сворачивать. За такую ясность условий на последнем суде он отдал бы половину груза.
Черноводную здесь капитан знал ещё живым: дважды сидел на местных мелях с грузом и оба раза уходил от досмотра враньём.
Поджигатель сидел в трюме между грузом и бортом. Его приказ был короче всех: ждать касания.
Белые корабли закрывали воду впереди от берега до берега. Ниже, больше, со щитами по бортам. Дым с горящего берега мешал мёртвым глазам не меньше, чем живым.
От переднего корабля Станниса отделилась лёгкая патрульная галера. Она вышла наперерез, развернулась поперёк течения и подняла красный флажок.
— Стой! Назови судно и груз!
Гребцы подняли вёсла. Течение продолжало нести галеру на патруль, локоть за локтем. Капитан считал эти локти: сойдутся ближе — с патруля разглядят шеи. Он вывернул руль, поставил галеру наискось, чтобы не подставлять борт, и перегнулся через планширь.
— Соль и рыба для лорда Станниса. Перебежчики мы.
— Из города?
— Из города нынче все, кто не дурак.
На патрульной галере засмеялись. Один моряк встал на носу и прикрыл глаза ладонью, разглядывая команду. Живые в такую минуту чешутся, сплёвывают, поправляют пояс. Команда сидела неподвижно, как груз. Капитан опёрся на планширь и почесал шею — под верёвочным следом. За всех сразу.
— Почему без флага?
— Флаг съели. Рыбу продать не успели.
Смех стал громче. Моряк на носу смеялся со всеми и про скамьи забыл. Патрульный начальник указал древком копья себе за корму.
— Встраивайтесь после нас. Держитесь правого берега.
Патрульная галера начала разворот. Капитан дал знак гребцам. Старая галера снова пошла вперёд.
Не вправо.
Она продолжила спускаться по прежней линии, прямо между патрулём и ближайшим большим кораблём.
С патрульной галеры замахали флажком.
— Право руля! Право, тупые вы ублюдки!
Капитан не повернул. Руль в его ладони стоял твёрдо. Патрульный начальник хотел предложить поправку человеку, который уже прошел одну казнь и не собирался менять условия второй работы.
Первую стрелу пустили поверх голов. Она упала перед носом галеры. Вторую всадили в мачту. Третья вошла гребцу в плечо.
Гребец качнулся на скамье, довёл весло до конца и потянул обратно. Древко зацепилось за соседа, сломалось, наконечник остался в теле. Темп не изменился.
На патрульной галере перестали кричать про руль.
Четвёртая стрела попала контрабандисту в бок. Он посмотрел на неё, перехватил весло и продолжил грести. Пятая пришла с горящей паклей. Она застряла в одежде рулевого. Шерсть вспыхнула у него на плече.
Рулевой не бросил весло.
Первым их выдал не цвет кожи и не следы верёвок. Первой их выдала тишина.
Живой человек с горящим плечом кричит. Этот грёб.
— Мертвецы! — закричали с патрульного корабля.
Крик подхватили дальше по строю, и строй зашевелился. Ближний корабль начал выбирать якорь. На соседнем кто-то уже орал про огонь, хотя огня ещё не было. На палубах задвигались лучники. Люди Станниса знали правило Мелисандры: факелы понесли к тем, кто падал, стрелки начали целиться в головы.
Одна стрела вошла плотнику в щёку и вышла у уха. Он пригнулся, но остался на ногах. Следующая пробила висок гребца. Тот завалился на весло и больше не поднялся.
Мёртвая рука весла не выпустила. Лопасть встала поперёк хода, и нос повело вправо — на патруль.
Капитан навалился на руль. Перо упёрлось в струю, галера слушалась медленно, как перегруженная телега. Речник решил быстрее: столкнул тело со скамьи, сел на его место и взялся за чужое весло. Сперва лопасть у него зарылась, потом весло легло в общий ход. Нос вернулся на линию.
Весло речника осталось торчать в уключине. Галера пошла с перекосом на один борт, и капитан довернул руль на два пальца — держать её прямо теперь стоило постоянной поправки. Расход был терпимый. Пока.
Патрульная галера уже разворачивалась обратно. Двое у неё на борту дали задний ход, корма пошла поперёк курса старой галеры. С носа бросили крюк. Он
