class="p1">— Не пойду! — кричала она. — Дядюшка, не пойду! Пусти! Я ничего не сделала!
— Молчи, — цедил староста, не оборачиваясь.
— Пусти-и-и!
Следом, растянувшись по улице неровным белым клином, шли гуси.
Шли они возмущённо. Гоготали, вытягивали шеи, хлопали крыльями и всем своим видом выражали крайнюю степень несогласия с происходящим. Смельчак вырывался вперёд, забегал старосте наперерез, разевал клюв и шипел так, что у любого другого человека уже подгибались бы колени.
Но щипать не решался.
В гусиных головах, устроенных куда мудрее, чем принято думать. Этот большой сердитый человек такой же хозяин, как и девочка. А еще он пахнет так же, как она и является для неё вожаком стаи. Значит, дело семейное. А в семейные дела лезть не следует даже гусю: тут ущипнёшь, а потом, как бы в супе не оказаться.
Так и шли: девчонка орёт, староста тащит, гуси гогочут и мечутся, но держат дистанцию.
Из-за плетня Елениного двора шагнул человек, положил ладонь Сергею на плечо и одним коротким движением развернул старосту к себе.
Ладонь была тяжёлая. Разворот вышел резкий — староста едва удержал равновесие.
И на улице наступила тишина.
Гуси разом замолчали, будто их выключили. Мариса перестала вырываться. А староста Сергей, глядя снизу вверх на человека со шрамом через бровь, ощутил, как сердце его пропустило удар, а потом застучало очень быстро и очень неровно.
— А это ты, Сергей, — сказал Волох.
— З-здравствуй, Волох, — выдавил староста и, к собственному изумлению, обнаружил, что кланяется. — Ты… ты вернулся? А мы уж думали, ты того… Насовсем.
— Вернулся. Что мне сделается.
— Дак ведь израненный ты весь, — Сергей быстро оглядел его.
Оглядел и поёжился. Мужик стоял перед ним в чужой рубахе не по размеру, с повязкой на плече, покрытой бурыми пятнами, проступившими сквозь ткань на боку. Раны явно были серьёзные, но только вот держался воин ровно, дышал спокойно, а рука на плече старосты лежала твёрдо. Несмотря на свои ранения, Волох был готов к бою.
Про Волоха в деревне успели расползтись разные разговоры. И все они сходились в одном: переходить ему дорогу не надо.
— Ты куда девчонку тащишь? — тихо спросил Волох.
Спросил он без нажима, но у старосты по спине пробежал мороз.
— Дак это ж… это ж племянница моя, — заторопился он. — Мариса, дочка сестры моей. Она таких дел понаворотила, что я её в срочном порядке из деревни высылаю. К родне, в Заречье. Так надо, Волох.
— Так вроде не она дел наворотила, — заметил Волох. — А с ней наворотили.
Сергей открыл рот. Закрыл. Отвёл глаза.
— Твоя правда, — глухо признал он. Но её убрать отсюда нужно. Так всем лучше будет.
— А не боишься, что за ней кого-нибудь пришлют? — негромко спросил Волох. — Я об этой истории наслышан. Тут не о дрянном поведении нужно думать, а о жизни девчонки.
Волох решил, что про двоих воинов, которых явно послали за Марисой, и которые теперь отдыхают в Еленином погребе, рассказывать до поры не стоило. Лишний раз волновать старосту сейчас без нужды. И так сейчас есть кому волноваться. К тому же староста показал себя человеком малодушным, а такой человек делает глупости быстрее, чем успевает подумать.
— Кого пришлют-то? — Сергей помотал головой. — Барон как сыч в таверне сидит, воинов его по деревне трое шатается и те, как в воду опущенные. Не до того им.
— Ну-ну, — сказал Волох.
— Дядя Волох! — Мариса воспользовалась паузой и рванулась вперёд, насколько позволяла дядина рука. — Дядя Волох, меня прогнать из деревни хотят! В заречье, к тётке, там глухомань такая, что и дороги нет! Что я теперь делать-то буду, без родного дома?
Голос у неё сорвался.
— Так надо! — прошипел Сергей и дёрнул её к себе. — Будешь знать, как по ночам шастать! То тебя мать ищет с ног сбилась, по всей деревне бегала, то свита баронская! Одни от тебя беды! Доигралась, теперь вот всей деревне расхлёбывать!
— Сергей, — сказал Волох и староста осёкся. — Ты бы полегче с девчонкой. Она же малая совсем.
— Да какая малая! — вскинулся было Сергей. — Ей уже…
Он поймал взгляд собеседника и осёкся снова. Посмотрел на племянницу, на зарёванное лицо, на тонкие руки, на ноги в дорожной пыли, на растрёпанную рыжую косу. И что-то в нём, кажется, дрогнуло.
— Да ты и правда мелкая совсем, — пробормотал он, ослабляя хватку.
— Дядя Волох, — Мариса всхлипнула, — не отдавайте меня, а…
Староста потёр лицо ладонью, покряхтел и вдруг посмотрел на Волоха уже иначе. Ну не препираться же с этим воином из-за собственной племянницы. Раз такой защитник, то…
— Слушай-ка. Мне ведь в таверне быть надо, и срочно. Там советник Айвен нынче вечером будет жителей выслушивать, всех подряд. — Сергей нахмурился и понизил голос. — А ну как они там без моего пригляда наговорят всякого! Языки-то у нас у всех без костей, а человек он приезжий, столичный, он же всё запишет и увезёт. Мне бы там быть.
— И что?
— Побудь с этой пигалицей, — староста подтолкнул племянницу к Волоху. — Смотрю ты к ней с добром, да и она от тебя не чурается. Я бы к мамке её отвёл, да только сбежит она. Присмотри, чтобы никуда не делась. Мне часа хватит, ну, может, полтора.
Волох посмотрел на девчонку. Девчонка посмотрела на него, причём с такой отчаянной надеждой, что стало неловко.
— Пригляжу, — со вздохом сказал он. — Только недолго. Мне Елена микстуры пить велит, причём строго по времени. Если опоздаю, она мне такое устроит, что мужики за околицей солнцу молиться станут.
Сергей коротко хохотнул, узнавая знахаркин норов.
— Да я быстро, — заверил он. — Пока у меня дома побудете, там и лавка, и квас в сенях. Идём, я вас расположу.
Он двинулся вперёд, потом обернулся и ткнул пальцем в племянницу:
— А ты чтобы ни ногой со двора! Услышу, что убежать пыталась, сам в телегу тебя посажу и в ночь повезу! Причём, связанную.
— Ну ты полегче, полегче, — тут же заступился Волох.
Староста лишь рукой махнул, а Мариса, почувствовав защиту. тут же шмыгнула, сделала жалостливые глаза и очень грустным взглядом поглядела на Волоха.
— Пойдём уж, горе луковое, — вздохнул Волох.
Пополнившаяся
