столу. — Не отступил. Не сбежал, не спрятался. Бой дал.
— Мальчишка? — переспросил Айвен.
— Мальчишка. И двоих положил. Двоих полноценных охотников, а один из них, между прочим, третьего ранга был. Змей его звали. Матёрый зверюга, я его сам побаивался.
Айвен медленно поставил кружку.
Двое взрослых практиков, причём один третьего ранга, полегли от безрангового подростка, который до этого мёл полы.
— Он сам-то как объяснял? — спросил советник тем же ленивым тоном.
— Да он говорил, что со спины, мол, подкрался, что случайность, что повезло, — Сыч махнул рукой. — Мы и не поверили сперва. Решили, выдумывает парень. Только правда-то остаётся правдой: убил.
Айвен кивнул.
«Приуменьшает достижения. Причём систематически. Мальчишка, но не бахвалится о достижениях на каждом углу. Вдвойне подозрительно».
— Да и в других делах, когда на нашу деревню вал охотников пошёл, не сдался и не отступил, еще и раненых лечил, — Сыч разгорячился окончательно. — И дух такой показал, какого, честно скажу, за многими воинами при рангах не водилось. Не каждый мужик такое покажет. Я в ополчении видал, как здоровые мужики оружие бросали перед боем, а тут пацан такое выдаёт.
— А раньше, говоришь, не водилось? — Айвен подался чуть вперёд, и голос его стал совсем вкрадчивым.
— Совсем. Я ж говорю — пришибленный был. Может, случая не попадалось, а тут, как начались проблемы, парень себя и показал.
— А как давно он начал себя проявлять?
Сыч почесал в бороде.
— Да с того момента, как с таверной у нас беда случилась. Виктор тогда на охоту ушёл, и некому было заступиться. Вот Макс и показал себя. А потом Мария с раной слегла, и дом сгорел. Казалось, всё, конец, но Макс за таверну как взялся… С той поры и пошло. Готовить начал, командовать начал, травки эти свои добавлять…
— Ага, — тихо сказал Айвен. — Травки.
Он отпил из кружки, дав паузе повисеть, и сменил направление разговора.
— А что там про него поговаривали? Я ведь в Дубовом Яру был на днях. Наслушался всякого. Будто он ведьмовством балуется? Травы, мол, добавляет не совсем нормальные?
Сыч разом помрачнел и махнул рукой так, что чуть не своротил кружку.
— Да это всё россказни бабские! Мария болтала, не иначе, она мастерица на такое. Да и Варвара, когда завидовать начнёт, такое повыдумывать может, диву даёшься. Я за парнем ничего подобного не припомню, а я его давненько знаю. Не было у нас в краях никаких одержимых сроду. Разве что ведьма…
Он осёкся и замолчал.
— Ведьма? — повторил Айвен. — Расскажи.
— Да чего рассказывать, — нехотя проговорил Сыч. — В Заречье жила. Жена Фёдора, пусть небесный путь его будет прозрачным. По несправедливости всё вышло, ваша милость, я вам как на духу. Красивая баба была и добрая, мухи не обидела. Мужа схоронила, горевала сильно, вот кто-то и донёс, из зависти вестимо. Приехал инквизитор, поглядел, да и решил по-своему.
— И что с ней стало?
— Так сожгли её, — Сыч отвёл глаза. — Давно уже. Мамку Максову.
В зале смеялись, звенела посуда, повеселевший Ратибор пробовал струну.
Айвен сидел неподвижно, а в голове у него окончательно складывалась картина.
Как интересно складывается судьба. И хорошо, что он Калагана отправил отсюда подальше. Кто знает, чем бы эта история закончилась.
— Слушай, — сказал он вслух. — Ты ведь с ним из одной деревни. Скажи мне по-простому, без чинов: а тебе самому ничего в этом странным не показалось?
— Но ведёт он себя, конечно… — Сыч понизил голос, точно собирался сказать неприличное. — Как очень умудрённый взрослый. Вот это удивительно, ваша милость. Макс прям мужчина. Разговаривает так, что иной старик замолкает. Соображает быстрее нас всех. Людей насквозь видит, — Он усмехнулся в бороду. — Мы с Хорем как-то посмеялись: будто мужик сорокалетний в его теле поселился.
Айвен отметил и этот странный факт.
Значит, две недели. Человек за две недели заговорил другими словами. Начал применять рецепты, которых знать неоткуда. Проявил характер, которого раньше и в помине не было. Убил практика третьего ранга. Победил броненоса. И всё это неожиданно, на ровном месте, без наставника, без обучения, без единого предвестия.
Сыч почесал затылок, будто прикидывая, что еще рассказать про Макса.
— Я как думаю, это в нём отцовская кровь проснулась. — заключил Сыч. — Это его корни дают о себе знать? Фёдор тоже был воин, каких поискать. Кровь, она всегда своё берёт, ваша милость. Иной раз поздно, но берёт.
— Кровь, — согласился Айвен. — Может, и кровь.
Он допил взвар.
— Впечатлён. Честное слово, впечатлён.
Сыч расцвёл. Он был доволен собой, вечером и особенно тем, что важный человек из столицы так внимательно слушал про его деревню и Макса.
— А хотите, я вам ещё Виктора приведу? — предложил он, сияя. — Вон он сидит. Виктор его вообще с малолетства знает, он вам такого расскажет!
— Приведи, — сказал Айвен. — Только не сейчас. Завтра.
* * *
Я вдруг явственно ощутил чужой взгляд на своей спине.
Ощущение было такое, будто между лопаток положили холодную монету. Я как раз выкладывал на противень последнюю партию котлет, обернулся и обнаружил, что советник Айвен сидит неподалёку и пристально смотрит на меня.
Не знаю, сколько он там сидел, слишком уж увлёкся работой.
— Так ты, значит, тот самый Макс, — сказал он. — Который жил в Дубовом Яру.
— Он самый, — я спокойно вытер руки о полотенце, хотя по спине и пробежал холодок, да сердце решило постучать чуть громче.
— Наслышан о тебе, — Айвен подошёл и неспешно оглядел мою кухню. — Много и в разных местах. Говорят, ты чёрной магией увлекаешься.
Ну вот. Приехали.
— Готовлю всего лишь, — сказал я.
— Могу я осмотреться? — он повернулся ко мне. — Покажи, как готовишь. Мне просто интересно.
«Просто интересно» в исполнении человека из Тайной канцелярии звучало очень уж волнительно. Но отказать я не мог, да и, если честно, скрывать мне было нечего. Разве что панду, кулинарную систему и тот факт, что я тут не совсем родной. Мелочи, в общем.
— Смотрите, — я развёл руками. — Кухня перед вами.
И он с нескрываемым любопытством принялся осматриваться.
Смотрел, надо сказать, обстоятельно. Обошёл по кругу, ничего не трогая руками, но заглядывая всюду. Присел у
