пророк. Интересно, зачем дракон к нему летал? Попробовать расспросить? До сих пор он не спешил делиться своими тайнами и заботами.
Я постаралась отогнать бесполезные мысли и прислушалась к разговору в комнате.
Там обсуждение цен незаметно перешло перешло на сплетни об Императорском дворе.
И у меня в голове родилась новая мысль. Сколь желанная, столь же крамольная — если бы Гарольд только решился на подвиг, прилетел и забрал меня у императора! Я была бы просто счастлива.
Тяжелый вздох вырвался из груди. Мечтать не вредно.
А если… если эти сны и впрямь что-то значат, то вдруг тот пророк сможет приоткрыть мне тайную завесу и прошлого, и грядущего? Вдруг поможет узнать, что меня ждет?
Надо бы спросить дракона, как попасть в этот храм. Или напроситься туда за компанию с ним. Интересно, каково это — летать на драконе?
Осознав, что мои мысли вновь ушли куда-то не туда, я расстроилась и отругала себя: «К чему эти глупые мечты? Надо жить тем, что есть. Надо ценить то, что имеешь. И нужно уметь платить по долгам. А долг у меня сейчас один. Значит, и не стоить фантазировать о несбыточном. От этого случается сплошное расстройство».
Я вновь вернулась к общей беседе и с трудом сдержала разочарование.
— Мне пора, — произнес Гарольд. — К сожалению, вынужден вас покинуть.
Дракон обернулся ко мне, учтиво поклонился.
— До завтра, Тиана. Об одном прошу — берегите себя. Будьте осторожны.
— Постараюсь, — невесело улыбнулась я и с тяжелым сердцем отпустила дракона.
* * *
После обеда мы с управляющим засели в кабинете. Матеуш принес кипу бумаг, сложил их на стол, оглядел задумчиво кабинет:
— Вы уже выбрали место для сейфовой комнаты, лера Тиана?
— Присмотрела соседнюю кладовочку, пойдемте покажу, — поманила я его за собой.
В пыльной крохотной комнатке стояли как попало останки мебели — стульев, шкафов, фрагменты обивки, скелеты поломанных зонтов и прочего подобного. В углу были сложены какие-то картины в облезлых рамах.
На миг мелькнула резонная мысль — зачем это все хранили? Почему просто не выкинули? Мелькнула и пропала.
Помещение было совсем крохотным.
— Если разобрать этот хлам, — я обвела рукой «сокровища», оставшиеся от прежних хозяев, — и вынести его на свалку, освободится подходящее местечко. Как вам?
Матеуш кивнул.
— Неплохой вариант. Окон нет, стены легко укрепить. И примыкает как раз к кабинету. Надо только заложить дверь, ведущую в коридор, и прорубить новую прямо к вам. На ней пожалуй и остановимся. Завтра пришлю людей, чтобы приступали к работе.
После осмотра мы вернулись в кабинет и взялись за бумаги.
— Здесь, как я и обещал, купчая на землю и дом, — вытянул он из кучи договор. — Обратите внимание на дату и имя покупателя.
Я пробежалась глазами по строкам. Покупатель — граф мон Фера! Семнадцать лет назад. Ничего неожиданного.
Так, а у кого же папенька купил Лавандовое поместье? Так-так, отписано за долги, назначена казенная опека, торги… барон мон Дари?! Я перечитала еще раз и задержала дыхание от неожиданного открытия. Мон Дари — это же фамилия моей матери!
А барон Жерар мон Дари — ее отец, и мой дед!
— Что с вами, лера Тиана? — спросил Матеуш.
Я покачала головой, не в силах совладать с обуревающими меня чувствами.
— Это поместье моих предков, — еле выдавила я. — Со стороны матери.
— Так это же хорошо! — воодушевился он. — Ваш отец поступил по справедливости, подарив его вам.
По справедливости? Знали бы вы, лейр Брезани, какую плату предстоит мне заплатить за то, что и так должно принадлежать мне!
— Одно непонятно. Поместье выкуплено графом у казенной опеки после смерти владельца — барона мон Дари. Здесь упоминается наследница барона — Алисия мон Дари, которой граф предоставил бессрочное право проживать в поместье. И ее дочь Тиана.
Управляющий замолчал. Я растерянно смотрела на него. Ничего не понимаю. Почему была назначена казенная опека? Разве не должна была мама наследовать поместье своего отца?
— Похоже, пролить свет на давние события может лишь граф, — Матеуш обескуражено потер нос. — Но по-всему выходит, что дед ваш задолжал крупную сумму и потерял право собственности на поместье.
А отец… Отец попытался вернуть его маме. Нам нужно увидеться и непременно поговорить обо всем этом. Только не через артефакт.
* * *
Остаток дня прошел сумбурно. Мысли о том, что в этих комнатах когда-то жили близкие мне люди, никак не шли из головы.
Я пыталась себе представить, как они здесь ходили, разговаривали, ругались, плакали, смеялись, танцевали… И от этого становилось все горше.
Совсем больно было от того, что я никогда не смогу хотя бы просто узнать, как они выглядели. Никогда. Судьба лишила меня даже этой маленькой радости.
Только к вечеру меня вдруг осенило — кладовая! Там точно были старые вещи. И картины. Конечно! Картины!
Я ринулась прочь из своих покоев, буквально пролетела половину дома, распахнула кладовую.
Картины неаккуратной стопкой по-прежнему лежали у стены.
Сердце в груди забилось от предвкушения. Боги, пусть это будут портреты! Я никогда не видела матери. Я совершенно не представляла, как выглядела моя мать. Мачеха позаботилась о том, чтобы в поместье отца не появилось ни единого изображения соперницы.
Даже собственное отражение в зеркале не могло стать подсказкой — и я, и Джина удались в породу отца. Мы и между собой были похожи. До смешного. До крайности.
Я сделала шаг вглубь комнатушки и протянула руку, стараясь унять волнение. Пальцы подрагивали. В горле встал ком. В уголках глаз появились слезы. Я вытерла их украдкой. Сказала сама себе: «Вот еще, Тиана, не хватало разреветься из-за такого пустяка. Мало в твоей жизни неприятностей?»
Вдохнула глубоко и потянула на себя первое полотно.
* * *
— Радость-то какая! Чудо, воистину чудо! — Ханна поставила последний портрет на диван в гостиной, смахнула передником с рамы пыль. — Кто же мог подумать, лера Тиана, что этот дом принадлежал вашей матушке?
Я усмехнулась. Что тут думать? Отец прекрасно об этом знал. И мачеха. Но ни он, ни она не изволили мне об этом рассказать.
Лица моих родных смотрели на меня с полотен. Спокойные, счастливые, не знающие, что их ждет впереди.
— А уж какой красавицей была ваша матушка! — Ханна никак не унималась.
Но тут я была с ней согласна. Женщина, взирающая с портрета на этот мир, обладала воистину изумительной красотой. Тонкие черты лица, яркие синие глаза, почти прозрачная фарфоровая кожа и ослепительно-рыжие волосы.
Не удивительно, что отец потерял голову. Хотя и он в молодости был фантастическим красавцем.
