я с удовольствием помогу.
Мадемуазель Жорж давно, где-то после сорока, забыла считать возраст в годах. Совершенно глупое занятие. Имея самое популярное в Городе пошивочное заведение, она с удовольствием устраивала чужие альковные союзы. Особенно подлетел ее рейтинг сейчас, когда невеста принца Эрика по загадочному капризу Всеблагой, доверила ей свой свадебный образ. Богатым купчихам пришлось теснее сдвинуть юбки, освобождая место столичной аристократии в небольшом салоне ателье.
Я на секунду заглянул в зеленоватые глаза портнихи. За неправдоподобно черными и густыми ресницами стоял расчётливый холод.
– Ну и как она в платье? – я задал провокационный вопрос. Тест на догадливость.
– Лучше, чем без, – не задумываясь ответила Жоржи. Знает, о ком я?
– На портрете похожа на школьницу, – добавил я.
– Так и есть, не удивлюсь, если она девственница.
– О как! А замужество как же? – я искренне удивился. Так, что остановился в самом центре широкого коридора, позволяя всем присутствующим любоваться мной без помех.
– Супруг занят делами. И женаты они всего-ничего. Не торопятся, – женщина подмигнула: – тебя ждут, наверное!
Она рассмеялась слишком громко и чересчур весело. Так не принято в хорошем обществе. Жоржи тут же прикрыла рот перчаткой. А я провел пальцем по напудренной слишком белой щеке. Своего рода комплимент. Каждый мой жест на публике – повод для пересудов. А для портнихи дополнительная реклама. Я прикоснулся к помаде на губах взрослой тети. Она слегка сложила их сердечком. Я подыграл, пожав сухую ладошку в кружевной перчатке. Мы понимали друг друга без слов.
– Господин, – услышал слева девичий звонкий голосок, – вам просили передать.
Нагретая монета легла в мою ладонь. И прожгла бешеной искрой от кончиков пальцев до копчика. Ми!
Я не сразу сообразил оглядеться. Да и не нужно при портнихе выказывать интерес. Следовало понять, как себя вести. Моя бывшая подружка была здесь неподалеку. Я чуял маленькую скрипочку. И флейту.
– Что еще? – я снисходительно-небрежно отловил служанку за мизинец.
– Ничего, – едва слышно ответила малышка, пряча стыдливо глазки в пол и густо краснея.
Вырвалась и убежала. Я повернулся кругом себя на каблуках. Сколько женских глаз было устремлено на меня! Но Ми я не нашел. Но я чуял: здесь она. Прячется. Трусит и хочет встречи. Мне даже мнилось, что я слышу отголоски детского марша.
– Казино Рояль, сегодня, – громко проговорил я в пространство.
Все в галерее стали оглядываться и с подозрением коситься друг на друга. Жоржи схватила меня твердо под руку и потащила дальше в сторону ювелирных рядов.
– Назначаешь свидание вслепую? – прошипела громко Жоржетта, заволакивая меня с усилием в пышную лавку модного золотых дел мастера.
– Неужели ты ревнуешь? – ухмыльнулся я, плюхаясь на атласную оттоманку.
Приказчица моментально ринулась ко мне со стопкой синих бархатных футляров.
– Какой смысл тебя ревновать, Болт? Ты так подорожал, что мне простой поцелуй в щечку не по карману, – усмехнулась недобро портниха.
К мадемуазель Жоржетте продавщицы в синих передниках даже не думали подходить. Ее расчетливая скаредность широко известна в местных кругах, да и дорого здесь. Часто ценник шкалит несуразно. Такая фишка магазина.
– Это упрек?
– Нет, это призыв задуматься, Ламберт, – раздражение сочилось ядом с ярко напомаженных губ.
Я удивился. Не понимал, откуда столько злости в тщательно нарисованном лице давней подруги. Я где-то наступил на пятки?
– Что ты ко мне имеешь? – спросил я негромко, ковыряясь длинным ногтем в ложементе, набитом всклянь золотыми запонками, драгоценными пуговицами с камнями и булавками для галстуков, – я тебя обидел?
Ответа не дождался. Пришла старшая приказчица, увидела нас, всплеснула руками. Девушки мигом принесли лимонад, шоколадные конфеты. Лотки с украшениями грозили проломить стол. Столичным торгашам известно, что я обожаю золотые побрякушки и покупаю их бездумно по настроению.
Жоржи молча выглотала стакан малиновой пузырящейся жидкости. Конфеты из коробки без тени смущения ссыпала в свой немаленький ридикюль, сложила лапки на коленях и уставилась на меня. Я вздохнул с притворной грустью. Чтобы сделать девчонкам приятное, купил уродца-гнома с розовой жемчужиной в лапах – редкий по своей безобразности брелок на позолоченным кольце. Неведомый умелец ювелир не поленился приделать страшноватой карле рога и хвост из белого нефрита. Что-то чудилось в игрушке родное до боли. Я наградил приказчиц лучезарной улыбкой и вышел вон из магазина.
– Я тебя, дурака, не ревную, очень надо! – открыла рот портниха, когда мы оказались на улице, – смотри, чтобы тебя не замучили ревностью твои хозяева, которым ты так послушно служишь, мальчик Хью.
– Разве тебя это касается? – сузил я в презрении глаза. Один синий, другой зеленый.
– Касается, раз я должна докладывать, как жучка, в подробностях с кем ты, как и за сколько! – выпалила с неожиданной горячностью Жоржетта, – тебя предупреждали, что бы ты не лез в высший свет? А ты что делаешь?!
– А что я делаю? – я оторопел от такого напора.
– Ты назначаешь свидание вслепую! – Жоржи едва не плакала, – ты играешь с огнем, Болт! Они тебя ненавидят и все равно упекут в Каталину!
Она внезапно расплакалась. Это было тем более неуместно, если учесть, что вокруг нас текла бездельная ленивая толпа, жадная до чужого горя. Я обнял немолодую свою девушку и увлек в сторону на скамейку под парой синих елей.
– Спасибо, что так переживаешь обо мне, Жоржи. Ей-богу, я этого не стою, – я парой поцелуев стер слезы с румяных щечек, – можешь стучать на меня сколько угодно, дорогая.
Я наболтал еще милой чепухи, заставил забыть слезы и улыбаться. Проводил девушку до перекрестка, получил поцелуй в лоб на прощанье.
Много видавшая по жизни разнообразных чудес портняжка Жоржи настойчиво советовала сегодня мне задуматься. Самое время.
Ми. Высокородная госпожа Милена. Что нужно счастливой невесте принца и будущей властительнице этих мест от платного соблазнителя и разорителя семейных гнезд?
ГЛАВА 42. Бывшие подружки и теперешние
Высокородная госпожа Милена
Вишня скребла копытом мостовую. Поглядывала на меня карим взглядом из-под ресниц. Мечтала, чтобы я уже оказалась в седле, а она быстрым шагом миновала улицы Центра и очутилась на свободе. Или хотя бы среди геометрически точных рядов елей и дорожек Королевского леса. В той его благословляемой всеми лошадями части, где разрешен галоп и рысь.
Седой человек в ливрее подошел, хотел подержать мне стремя. Но Эрик опередил его и первым предложил мне руку. Я привычно задержала дыхание.
– Сегодня в Собрании Коммерческого союза бал дебютанток. Почтим присутствием?
Я посмотрела в сторону. Кому это надо? Кларе? Вечно она хочет танцевать. Никак не напляшется.
– Если ты снова попытаешься отправить нас с твоей сестрой вдвоем, то учти: я против. Не
