на спину малышку горничную, как пить дать.
Высокородная госпожа Милена
– Ну как платье? Готово?
В крошечной гостиной ателье места не осталось. Мой жених принц Эрик – мужчина крупный. К тому же в последнее время его почему-то угораздило возмужать и открылась тяга к алому гвардейскому мундиру и редким иноземным духам. Глядя на него, мне становилось нечем дышать, до того его было много. Везде, где он появлялся, он норовил уцепиться за меня.
– Я соскучился, – принц завладел моими пальцами на левой руке и поцеловал.
Весь мой бедный организм сжался, чтобы не отпрянуть. Красные влажные губы мужчины оставили на коже мокрый след. Я стала считать про себя от двадцати и обратно. Больше всего я боялась, что меня стошнит. Наконец появилась спасительная Кларисса, подхватила под руку Эрика и заворковала с ним, как голубка. Он отвечал девушке со снисходительной улыбкой. И неотрывно смотрел на меня поверх ее головы.
– Я люблю тебя, – произнес он беззвучно. Сложил свои жуткие губы, которые вся страна признавала страшно красивыми, в воздушный поцелуй.
Я заставила себя улыбнуться в ответ и выскочила на свежий воздух.
Наша свадьба в субботу. Что же делать?
Четверг шел своим чередом. Сначала решено было ехать в Галерею. Помимо самых разнообразных предметов роскоши, там выставлялись, и, следовательно, продавались всяческие искусства. Художественные и не очень. Словом, место встречи всех Столичных бездельников, аристократов, нуворишей и разумеется чиновников любой руки. Хозяин, не мудрствуя лукаво, назвал магазин «Золотая Ярмарка». Вот в самую точку попал. Амбиции и тщеславия здесь можно было трогать рукой. С тех пор, как я выбилась в первые красавица Королевства, этот предприимчивый парень объявил себя моим родственником и слезно умолял посещать заведение хотя бы раз в неделю. Клэр здесь нравилось. Да и принц с удовольствием оставлял на ювелирных прилавках пару-тройку полновесных экю. Моя шкатулка для украшений норовила проломить ореховое трюмо.
Сегодня я удачно увернулась от покупок, засев в шумном молочном буфете для малышей и их нянь. Клубничный коктейль и фигурное безе со сладким сливочным кремом немного примирили меня с отсутствием гармонии в окружающем мире. Я комбинировала на тему брачной ночи. Как ее пережить?
Как мне перетерпеть это обязательное условие супружеской жизни? как? Если от легкого прикосновения будущего супруга меня тошнит до потери пульса? Никому в целом свете я не признаюсь, что чувствую страшный запах, исходящий от мужчины. Меня сразу засунут в психушку, если признаюсь. Мессир Мартин сделает это при первом же недоразумении между нами. Признаваться нельзяя…
Пирожное сломалось в пальцах, и я вся обсыпалась белыми ломкими крошками. Карапуз лет двух-трех, обвязанный салфеткой по самую маковку, рассмеялся надо мной заливисто и заразительно. Официантка всплеснула руками и кинулась ко мне. Я улыбалась, радуясь втихаря, что от остальной публики меня загораживает толстоногая пальма в кадке.
Девушка отряхивала мой зеленый верховой костюм, делая невесомые движения позолоченной щеточкой. Я перемигивалась с малышом и радовалась передышке в тяжелых мыслях. По широкой центральной галерее шел мужчина в белой шубе.
– Ты посмотри на него, посмотри! – слева от меня горячо перешептывались барышни: старшие сестры, гувернантки, няни, – какие стройные ноги! Бедра сильные, ровные! Ботфорты! А штаны! Спереди, Всеблагая! Видишь? Видишь? Видишь?! Как бесстыдно! Локоны до талии, пальцы в кольцах! Глаза синие! Нет, зеленые! Грудь голая! До пояса! И даже ниже! Это мистер Ламберт, ходят слухи, что он спит с женщинами за деньги. Он игрок! Приехал на турнир! И все равно! Женщины ему платят, чтобы он… ну что он?! Что?!
Девушки перешли на горячий шепот, прыскали от смеха. И глаз восторженных с мужчины не сводили. Тот свободно шел, распахнув полы тонкой шубы и засунув ладони в карманы узких черных рейтуз. Я терпеть не могу в мужчинах имперской павлиньей моды распускать хвост сверх всякой меры и здравого смысла. Этот с легкостью сошел бы чрезмерным обилием золотых украшений за цыганского барона, если бы цыгане умели держать себя с таким равнодушным достоинством.
Мистер Болт Ламберт был чудовищно привлекателен, несмотря ни на что.
Неужели он продает себя? И почем? На ум пришла утренняя цыганка с ее якобы волшебной монетой. Бред какой-то!
В последний раз я видела этого человека в камере для чудовищ. Он ждал смерти и все равно смеялся надо мной. Шутил и намекал. Намекал, а я боялась.
Я поблагодарила девушку за помощь и полезла в кошелек за мелкой монеткой. Я еще не успела стать окончательно королевой, поэтому деньги пока ношу с собой. На дне тускло проклюнулось желтое ребро. Я вынула из-за края подкладки темную тяжелую деньгу. Я не помнила, откуда она взялась в моем кошельке.
– Милая, догоните мужчину в белой шубе и отдайте ему, – сказала я, сама не верила в то, что делаю, – пожалуйста.
– А что сказать? – услужливо присела в поклоне барышня. Не удивилась ничуть.
– Ничего, – промямлила я едва слышно.
Развернулась и быстро пошла в противоположную сторону. Внутри скрипка флейта и клавесин наигрывали полузабытый кукольный марш.
ГЛАВА 41. Скрипка, флейта и клавесин
Хьюго Ламберт
Я нарочно забрел на «Ярмарку». Хотел встретить пару-тройку старых подруг и заодно поглядеть, как выглядит мое задание. На портрете, который всучили мне в канцелярии, супруга председателя КС смотрелась испуганной третьеклассницей, которую по ошибке засунули в декольте. Хотя мне совершенно безразлично, хоть столетний сушеный гриб на бечевке.
За последние полгода какие только поручения Ордена не пришлось выполнять. Я привык, обленился и разжирел. В плане денег, само собой. С талией моей все по-прежнему прекрасно. Я даже начал подумывать, впервые в жизни, обзавестись собственным домом. Хоть это противоречит натуре существ моей породы. Инкубы получают собственность в наследство, в дар, в наказание. Тупо купить виллу на побережье через агента считается поступком странным, даже неприличным.
Я шел, не спеша по центральной торговой галерее и элегантно разглагольствовал на эту тему с малышкой Жоржеттой, хозяйкой популярного ателье дамского платья. Сама будущая королева заказала у нее свадебный наряд.
– Ты рассуждаешь о приличиях, Ламберт! – рассмеялась Жоржи, – смешно ей-богу!
– Ничего смешного, – я сделал вид, что обиделся, – я что, не человек? Домик у моря купить не могу?
– Конечно, ты человек, – нежно погладила мое запястье разумная женщина, – Очень красивый молодой человек, очень! И тебе действительно глупо, и в каком-то смысле неприлично, покупать себе хоть что-нибудь, когда есть столько женщин, мечтающих одарить тебя и хорошим экипажем, и виллой, и состоянием на худой конец. Только будь снисходителен к их сердечным слабостям, Ламберт. Если ты затрудняешься в выборе, то
