хочу и не прилично.
Принц нарочно выделил голосом последнее предложение. И он ничем не пах. Ничем, кроме своего восточного парфюма. Я удивленно подняла к нему лицо.
Эрик не улыбался. Ярко-голубые глаза смотрели серьезно:
– Еще немного и мне станет казаться, будто ты меня избегаешь, Милена.
Он не вонял! Никакой тухлятины! Никакой свернувшейся старой крови. Я настолько увязла, принюхиваясь, что приблизилась к самым его губам, не заметила.
Эрик прижался ртом к моей щеке. Я вздрогнула от неожиданности.
– Я страшно устаю к вечеру от такого количества людей, – я нашлась, что сказать, – и траур еще не закончился.
Счастливый Эрик, оттого что удалось меня в кои-то веки поцеловать, одним махом закинул мою персону в седло и громко провозгласил:
– Обедать едем к вам, высокородная госпожа Милена! Мне тайно сообщили, что у вас готовятся пирожки с гусиной печенью к бульону, и грибной пирог, и сладкий!
– Ваше высочество! Вы слишком увлекаетесь выпечкой. Будьте осторожны! Ваша талия может отомстить! – Кларисса выглянула в окошко кареты и с репликой не задержалась.
Болтая о еде, они медленно двинулись вперед. Вереницы экипажей и верховых привычно-почтительно сдвинулась к тротуарам. Я приготовилась вежливо улыбаться.
– Он сказал: «сегодня в казино Рояль», – услышала я робкий голосок слева от крупа Вишни.
Оглянулась сразу. Давешняя служаночка из молочного буфета смотрела на меня с испуганным любопытством.
– Мсье взял монету и сказал…
– Я поняла. Я услышала. Спасибо, возьми, – я перебила и бормотала скороговоркой. Денег не оказалось, только жемчужная пуговица, утром отлетевшая от ленты на берете.
– Спасибо, ваше величество! Я сохраню ее на счастье, – ответила растроганно девушка, зажимая плату в кулачке и опускаясь в книксен.
Я тронула Вишню перчаткой между ушами. Та вздохнула и отправилась по проезжей части выученным королевским шагом.
Я еще не королева, но уже ваше величество – это раз.
Я еще не замужем, но уже есть свидетель моего рискованного поведения – это два.
Я терзаюсь сомнениями и страхом. Сама затеяла игру и хочу двинуть на попятную – это три.
Запах Эрика исчез. Я почему-то уверена, что этот фокус ненадолго.
Как далеко я зайду? Как далеко я готова зайти с мистером Ламбертом? Ограничусь только беседой? или
Хьюго
В номере отеля меня ждал Мартин. Совсем обнаглел!
– Кому ты назначил свидание, Болт?
– Не твое собачье дело, святоша.
– Ты забыл, что с момента подписания очередного контракта, твое время принадлежит Ордену?
– То есть, я в сортир должен у тебя отпрашиваться? И дрочить по утрам с твоего разрешения?
– Ты нарываешься, Болт!
– Ты много на себя берешь, Мартин!
– Ты на контракте!
– Я не раб! И ни одного контракта не завалил!
– Я сгною тебя в Каталине, тварь!
– Я вижу, как у тебя ручонки чешутся! До язв расчесал!
– Не смей мне тыкать, нечестивый! Закрой рот свой поганый и молчи!
Мы орали друг на друга с упоением. Тем более, что знали наверняка: стены в гостинице толстые, каменные, а прослушивать колдовским способом никто не отважится. А если отважится, то не признается никогда. Опасненько.
Главный наш секрет с преподобным состоял в том, что в пресловутых контрактах с Орденом я числился человеком. На что и документик теперь имел настоящий, законный. Я не знаю еще инкуба, которому бы так повезло.
В какой-то момент воцарилась тишина. Пес Всеблагой взял себя в руки. Я вообще не люблю спорить. Это скучно. Переубедить меня невозможно, а на чужие мнения мне плевать. Я выступал из спортивного интереса: успею ли я вставить слово, прежде чем церковник опомнится. Сегодня мессир Мартин заткнулся первым.
Я открыл бутылку шампанского. Вынул собственноручно большую золоченую бонбоньерку из холодного шкафа. Я уже знал. Сладкое игристое и хорошие конфеты монах Ордена Псов Всеблагой уважает не меньше меня самого. Чуть ли не единственная его слабость.
Я налил вино в оба фужера. Оно поднялось шапкой в цветном хрустале, но не сбежало. Предлагать преподобному не стал. Соизволит, сам возьмет. Я не прислуга за все. Коробку с шоколадом оставил открытой.
– Хочешь играть Королевский холдем завтра?
Мессир Мартин сделал глоток вина. Едва заметным кивком одобрил.
– Хочу и сделаю. Если волшебник какой не затешется, – ухмыльнулся я, – но так даже веселее.
– То есть намекать тебе на неучастие бессмысленно?
– Да. – я закинул в пасть пару орешков в молочном шоколаде, – я пойду до финала.
– Принц Эрик хочет принять участие, – сказал равнодушно священник. Копался костлявым пальцем в бонбоньерке с увлечением.
– Ну и дурак. Игрок он никакой, только что денег полные карманы. Я с удовольствием обдиру его, как липку, – я засмеялся.
– Может быть, его высочество заманивает удачу другого рода.
– То есть? – я удивился.
Мы с мессиром наливали шампанское по очереди. Как на офицерской дружеской попойке.
– Обыкновенно. Хочет проигрышем заполучить любовь.
Я расхохотался:
– Тогда пусть обращается ко мне напрямую. Главное, денег тащит побольше. Я обеспечу ему океан взаимной страсти!
– Вот и славно, Болт! Поклянись, что бывшая подружка тебя больше не интересует.
Преподобный посмотрел мне в глаза водянистым тяжелым взглядом. Он чемпион в таких поворотах беседы. Пес Всеблагой, что с него возьмешь.
– Клянусь, что все подружки его высочества не заводят меня никак. Ни прошлые, ни теперешние! – легко поклялся я, – Если только он не положил глаз на Коммерческий союз, здесь я против.
– Нет, – легко махнул ладошкой священник-куратор и надкусил шоколадку, – принц Эрик по уши увяз в своей невесте высокородной девице Милене.
Я кивнул. Неназываемый! Я как-то забыл совсем про это.
ГЛАВА 43. Чем займемся, милая?
Высокородная госпожа Милена
Сегодня – это когда?
Я вышла из ванной комнаты. Тюрбан из полотенца на голове. Теплый мягкий халат. Я чуть ли не впервые в жизни радовалась послеобеденному отдыху.
– Я пришла помочь тебе выбрать платье на бал. И похвалить, – Клара посмотрела на меня лукаво.
– За что же хвалить? – вздохнула я.
– Ты целовалась с Эриком. Молодец, наконец-то! если бы он не был так беззаветно предан тебе, Милена, я давным-давно его соблазнила, до того он хорошенький!
Девушка, пританцовывая, кружилась по комнате, вынимала наряды из гардероба и раскладывала их по спинкам кресел и диванов. Ей бесконечно нравилось возиться с тряпками, да и на вкус барышни грех жаловаться. Выбор ее всегда отличался уместностью и утонченной изысканностью. Я помалкивала. Залезла с ногами на диван и закрыла глаза.
– Конечно на толковый поцелуй это пока не похоже, но все же лучше, чем ничего. Ты держишь бедолагу в черном теле, дорогая! Я бы так не смогла, – болтала Кларисса.
От ее бесконечных глупостей меня начинало подташнивать.
