– Поищем мать, – коротко ответил Райан и уже без колебаний стал подниматься по лестнице.
Николь не отставала. Райан спиной чувствовал ее присутствие, и почему-то ему страстно захотелось сказать ей, чтобы она осталась внизу. Он не знал, что сейчас обнаружит, но что-то подсказывало ему, что ничего хорошего.
Не успели они подняться по лестнице, как раздались голоса. Мужской и женский. Женский принадлежал Амелии.
– Говорю же, я слышал голоса, – настойчиво произнес мужчина, и Райан застыл на месте как вкопанный.
– Тебе показалось, Джесс. – Голос Амелии звучал как-то сонно, и у Райана перехватило дыхание.
– Нет, не показалось, – упорствовал мужчина. Голос его звучал уже громче, что означало, что он вышел из комнаты. – После того что случилось с Уильямом, мы не можем рисковать. Господи, Эм, это же может быть старуха! Вдруг она привела кого-нибудь с собой.
Райан не смотрел на Николь, он и так знал, что она сейчас переживает. И мысленно застонал – ведь это крушение всех его надежд. Что бы там ни было, он знал, что Николь к нему неравнодушна, но после такого… Он в отчаянии закрыл глаза. Ни за что и никогда больше Николь не захочет его слушать.
– Говорю тебе, Би в Шербруке.
Амелия, судя по всему, тоже вышла в коридор, и Райан услышал их приближающиеся шаги. Они шли из коридора, ведущего от спальни его матери. Был момент, когда Райану захотелось сбежать вниз по лестнице, но, хотя он знал, что Николь не станет его останавливать, он не мог двинуться с места. Райан уже не сомневался, зачем Беатрис привела их сюда. Она, конечно, не могла знать наверняка, что они приедут вместе, но, видимо, была в этом почти уверена.
– Хочешь, я сам этим займусь? – шепотом спросил Райан у Николь. Но та стояла с побелевшим лицом, глядя в холл, и, похоже, вовсе его не слышала. – Николь, – шепнул Райан и, приподняв руку, коснулся ее щеки. Может, это последний раз, когда ему представилась такая возможность, подумал он.
Николь повернулась и посмотрела на него.
– Папа, – выдохнула она пересохшими губами и дрожащим пальцем показала на кабинет. – Я… только что видела папу. Он был там. – Она сглотнула. – На пороге. Как ты думаешь, это он зажег свет?
У Райана волосы на затылке зашевелились. Здравый смысл подсказывал, что этого не может быть, тем не менее что-то стерло все краски с лица Николь.
– Я… Ники… – беспомощно начал он, и тут его мать отчаянно завизжала.
Этот пронзительный визг был способен изгнать из дома даже привидение, и Райан с некоторым облегчением увидел, что Николь приходит в себя.
– Господи! – Это заговорил Джесс, и Райану даже стало его немного жаль. Встретиться с сыном своей любовницы, когда ты стоишь в одних трусах, а она истерически визжит у тебя за спиной, мягко говоря, унизительно. – Я же говорил, что слышал голоса. Ох, Эм, ради Бога, прекрати этот кошачий концерт!
– Николь… она сказала, что видела Уильяма, – запинаясь, пробормотала Амелия, стягивая на груди полы атласного пеньюара. – На пороге кабинета. Боже, Джесс, неужели он и правда был здесь?
– Нет, конечно. – Джесс бросил на нее нетерпеливый взгляд. – Она просто расстроена, вот и все. – Он поморщился. – И я ее понимаю. Я же говорил тебе, что еще слишком рано…
– Для чего? – ледяным тоном осведомился Райан. – Чтобы продолжать вашу интрижку? Господи, мать, ты мне просто противна! А я-то верил, что ты искренна.
– А что вы вообще здесь делаете? – надулась Амелия, спускаясь к ним вниз. – Не сердись, Райан. Ты же знаешь, мне всегда нужна была нежность.
– Нежность? – рявкнул Райан. – Это что, нежность?
– Ну конечно, ты-то все об этом знаешь! – Амелия быстро обретала уверенность в себе. – Ты такой чистенький и свободен от мирских соблазнов.
– Мне противно, потому что вы явно проделывали это под носом у Уильяма, – прорычал Райан. – Я слышал, что сказал твой дружок. Уильям вернулся с охоты и, видимо, застал вас. Из-за этого у него и случился приступ?
– Нет! – в ужасе закричала Амелия. – Ничего подобного!
– Как же тогда было на самом деле? – подала голос Николь, и Амелия заморгала, встретившись взглядом с падчерицей. – Вы звонили… ему, – Николь ткнула пальцем в мужчину, – в тот вечер, когда клялись и божились, что слишком больны для того, чтобы присутствовать на папиных похоронах.
– Откуда ты знаешь? – Амелия была ошеломлена.
– Она была при этом, – коротко пояснил Райан. – Продолжай. Я жду. Что было в тот вечер, когда Уильям умер?
Амелия потрясла головой, явно недоумевая, как Николь могла услышать тот разговор, однако выражение лица сына заставило ее говорить:
– Я… – Она покосилась на своего приятеля. – Сама толком не знаю.
– Да ладно тебе. – Райан начал терять терпение. – Не станешь же ты притворяться, что Уильям вас не застал.
– Я не знаю, что он видел, – пробормотала Амелия.
– Но он все же, видимо, застал вас, – дрогнувшим голосом произнесла Николь, и Джесс наконец сжалился над ней.
– Я что-то услышал, – неохотно признался он. – Я говорил Эм, что надо бы пойти посмотреть, но она сказала, что мне померещилось. – Он пожал плечами. – Как видно, она ошиблась.
– Мы ошиблись, – уточнила Амелия, явно не собиравшаяся брать всю вину на себя. Она повернулась к сыну. – Я хотела тебе рассказать перед похоронами. Я женщина страстная, Райан. И мне нужна… любовь.
– Секс вам нужен, а не любовь, – дрожащим голосом произнесла Николь, прежде чем Райан успел вставить слово. – И не делайте вид, что папа вас не любил. Он любил вас. Как я жалею, что он вообще вас встретил!
– Хватит! – взорвалась разъяренная Амелия. – Не смей читать мне проповеди, со мной это не пройдет, так и знай! – Она уставила на Николь дрожащий палец. – Я слишком много о тебе знаю. И всегда знала. Поэтому-то ты и нашептывала при каждом удобном случае гадости про меня своему отцу. Ты настраивала Уильяма против меня!
– Это неправда! – В голосе Николь зазвучали слезы, но Амелию было уже не унять.
– Как ты думаешь, что почувствовал бы твой драгоценный папаша, узнай он, кто ты есть на самом деле? Он-то ведь думал, что ты такая паинька, дальше некуда.
– Ради Бога, мать…
– Мне что, запрещается защищаться? – завопила Амелия, отметая попытку сына удержать ее. – Она-то ведь только рада была сказать, что обо мне думает!
– Ради всего святого, Эм… – не выдержал Джесс.
Однако и его просьба не возымела действия.
– Я долго ждала, чтобы облегчить душу, – объявила Амелия. – Ей это с рук не сойдет.
– Все равно уже ничего не изменишь, мать.
– Да? Ты так считаешь? – Амелия вздернула голову. – Ты и половины всего не знаешь. Тебе невдомек, зачем она на самом деле тогда явилась в твою комнату, что она замыслила…
