– Я… я понимаю. – Николь оказалась даже еще более милосердной, чем он ожидал.
– Вы только послушайте ее! – прошипела она. – Мисс Святая Невинность! Ты не была такой невинной, когда залезла в постель к моему сыну!
Николь вся съежилась, и тут уже не выдержал Райан.
– Прекрати! – свирепо рявкнул он. – Похоже, ты так и не поняла, что натворила. Если бы не ты, мы с Николь и сейчас были бы вместе. Ты сломала мне жизнь. Сломала жизнь нам обоим! Никогда тебе этого не прощу.
14
Николь сидела у окна в своей квартире в Гринвич-Вилледже, глядя на платаны, росшие в парке на противоположной стороне улицы. Близился вечер, и парк почти опустел. Дети и их няньки давно ушли, и подкрадывавшиеся сумерки отбрасывали на траву лиловые тени. Николь глотнула кофе из чашки. Вечер был прекрасен, но это время суток она не любила. Ведь скоро наступит ночь, а Николь по-прежнему плохо спала. Частенько ранние утренние часы она проводила за правкой очередной рукописи и уже в шутку предупредила Роберта, что скоро начнет брать с него деньги за сверхурочную работу. Разумеется, делать это она не собиралась. После ее возвращения в Нью-Йорк четыре месяца назад шеф был по отношению к ней исключительно предупредителен, и, хотя Николь подозревала, что это объясняется в основном нежеланием терять в ее лице хорошего работника, ей было приятно чувствовать чью-то заботу.
Хоть чью-то.
Николь отогнала внезапно накатившую тревогу. Чего ей волноваться? Она и прежде уже бывала в такой ситуации, но ведь справилась же. Значит, справится и сейчас. Собственно, ничего не изменилось, и глупо рассчитывать на большее.
И тем не менее телефонный звонок, сделанный ею три дня назад, тяжким грузом лежал на ее совести. Набирая номер телефона Райана, Николь понимала, что совершает очередную ошибку, но это ее не остановило. Ей необходимо было поговорить с ним и покончить с этой историей, если она действительно подошла к концу. Она не могла больше жить в эмоциональном вакууме, не зная, что ей удалось спасти из обломков собственной жизни.
Как и следовало ожидать, Райана дома не оказалось. Его слуга Джордж объяснил, что хозяин в Испании снимает корриду для выставки испанской культуры, которая должна скоро пройти в Монреале. Когда Джордж спросил, не надо ли что-нибудь передать, Николь пробормотала, что у нее нет ничего срочного. А повесив трубку, залилась слезами.
Это лишний раз доказывало, что она так и не забыла Райана. Поэтому-то сейчас у нее на душе так тяжко. Сколько времени потребуется, чтобы снова обрести душевное равновесие, хотя бы перестать просматривать все газеты подряд – и американские и канадские – в поисках упоминания его имени? Когда же ее жизнь снова войдет в привычную колею?
Может, никогда?
Николь тоскливо вздохнула. Во всяком случае, если бы она не листала так прилежно газеты, то не наткнулась бы на заметку о Кристин, утешила она себя. Теперь хоть она перестала рисовать в воображении картины Райана рядом с хорошенькой моделью. Судя по всему, они расстались, и Кристин теперь помолвлена с греческим судовым магнатом. Должно быть, их роман развивался стремительно, если, конечно, они с Райаном не разошлись сразу после того, как Кристин вернулась в Штаты.
Скорее всего, так оно и есть. Райан не такой лицемер, чтобы строить с Кристин планы на будущее и одновременно утверждать то, что она слышала от него в Плейн-лодже. Впрочем, большая часть его слов прошла мимо Николь: она была так потрясена предательством Амелии, что почти ничего не соображала. Тот вечер откровений казался ей теперь уже чем-то нереальным. Роман Амелии с мужем ее подруги Дороти Джеймс, которому она и звонила в день похорон Уильяма, история со вторым завещанием – все это казалось ей таким далеким и словно произошло не с ней. Даже сейчас, четыре месяца спустя, Николь не могла до конца поверить в это.
Наверное, поэтому она с такой готовностью и умчалась в Нью-Йорк. Жить здесь было значительно проще, да и Роберт был искренне рад ее возвращению. Его совершенно не интересовало, что там натворила ее мачеха и дому в конце концов достанется Плейн-лодж. Для Роберта главное, чтобы она работала, а если не захочет, то он найдет на ее место кого-нибудь другого.
Впрочем, работу бросать ее никто и не уговаривал. Райан сообщил Магнусу Харди о новом завещании, вклад же Николь в развитие событий был минимальным. Райан также сказал, что готов нести ответственность за случившееся, но у Николь не было ни малейшего желания подавать в суд на него или на его мать, поэтому они быстро состряпали правдоподобную версию о том, почему завещание было обнаружено так поздно. По иронии судьбы в истории фигурировал потерянный ключ, однако самолюбие Магнуса было задето тем, что Уильям обратился к каким-то чужим адвокатам, а не пришел со своей бедой к нему, и он не стал задавать лишних вопросов.
Амелия уехала из Плейн-лоджа на следующее утро после сцены, разыгравшейся в кабинете. С помощью Джесса Джеймса она сняла квартиру в Кемдене и, насколько Николь знает, пребывает там и по сию пору. Переживет ли роман Амелии с Джессом новый поворот событий, можно лишь гадать. Ведь Джесс рассчитывал, что, получив Плейн-лодж и продав его, Амелия станет весьма состоятельной женщиной. А теперь она оказалась просто очередной вдовой, живущей на пенсию, и, хотя ее содержание было довольно значительным, все же это было намного меньше, чем то, на что рассчитывал Джесс.
Николь стиснула зубы, с болью представив, что, должно быть, пережил отец в последние месяцы перед смертью. По-видимому, неверность Амелии не являлась для него тайной, отсюда и новое завещание, но то, что он застал ее с любовником в собственном доме, наверное, оказалось последней каплей. Разумеется, существовала возможность, что приступ у Уильяма все равно бы случился. В те минуты, когда Николь была более или менее милосердно настроена, ей так и казалось. Во всяком случае, так было бы легче простить мачеху, хотя забыть такое Николь не могла. Это она знала точно.
Что касается ее видения, здесь Николь пребывала в нерешительности. Ей казалось, что она действительно видела отца, но ведь она была тогда в таком состоянии, что рассудок мог сыграть с ней злую шутку. Будь жива ее бабка, она бы поверила внучке, ибо постоянно искала у своих потомков признаки сверхъестественных способностей. Зато в чем Николь не сомневалась, так это в том, что после отъезда Амелии атмосфера в доме заметно улучшилась. Как знать, может, духи, не знающие покоя, все же существуют?
Они условились, что тетя Би так и будет жить в Плейн-лодже. Николь оставила ей генеральную доверенность на ведение дел, чтобы тетке не пришлось обращаться к ней за каждой копейкой. Николь это вполне устраивало. Как ни любила она свой дом, пройдет еще много времени, прежде чем она сможет жить в нем.
