Правда, в Туне нас ждёт двойное задание…
— Два убежища? — вяло удивился Гедимин. Маккензи кивнул и похлопал себя по карману.
— Гражданское на двадцать пять тысяч — и жирненькое, прекрасное «вип»! Надеюсь, Гедимин, ты и там меня не подведёшь. Теперь иди отдыхать — Иджес поднимет тебя в полшестого!
26 декабря 09 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Маккензи ошибся всего на десять минут — уже в пять двадцать кто-то постучал по наплечнику Гедимина и, не дождавшись реакции, с сердитым фырканьем схватил его за ладонь и с силой встряхнул.
— Атомщик, подъём! Забыл про гонки⁈
В коридоре галдели — кажется, на стадион собирались все. В отсек Гедимина заглянул Эркенгер.
— В душ не пробьёшься — только если стрелять, — ухмыльнулся он. — Так что советую умыться из фляги. Минимальная гигиена — уже кое-что!
Иджес за руку вытянул Гедимина в коридор. Сарматы, разбившись по группам, проходили мимо; ремонтник слышал обрывки слов на незнакомом языке — южане (и некоторые — со свёртками в руках) тоже направлялись к выходу. Последним ушёл комендант, закрыв за собой и свой отсек, и барак, — Гедимин только и успел изумлённо мигнуть.
…Пока сотня сарматов работала в Шайенне, другая, похоже, рылась под «Налвэном», — стадион разросся в полтора раза и вглубь, и вширь. Иджес, на удачу хлопнув Гедимина по броне, скрылся в коридоре под трибунами. Ремонтник сел на край верхней скамьи, мимо него протиснулись шестеро южан. Один из них достал из поясного мешочка глиняную дудку уже знакомой Гедимину конструкции. Сармат недружелюбно на него покосился — и наткнулся взглядом на ещё пару таких же дудок ярусом ниже. Кто-то принёс инструменты другой конструкции — фриловые пузыри с мундштуком и тонкими отходящими трубками. Гедимин покосился на потолок, тронул височную пластину, — хранитель протёк щупальцем по загривку, на секунду накрыл спину и сгинул. «Звуки он чем-то слышит. Понравятся ли ему южанские дудки?»
…Первый дрон пересёк финишную черту; он пролетел ещё полкруга, прежде чем смог затормозить. Над гоночным коридором открылся эвакуационный, и аппарат нырнул туда. Следом шмыгнули ещё два; рефери пронзительно засвистел, показывая красную табличку.
— «Альтаир», незачёт!
Один из пилотов сердито фыркнул. Дрон, покинув «не свой» коридор, медленно поплыл к стартовой скамье. Кто-то из охраны направился к нарушителю, тот фыркнул ещё громче, но расслышать, кто кому что сказал, Гедимин уже не смог — со всех сторон взревели «турбогенераторы», и заверещали зверьки с отдавленными хвостами. Последний дрон добрался до финиша; то ли все южане болели за него, то ли этого требовали их представления о справедливости, — но, стоило дрону финишировать, у Гедимина зазвенело в ушах. Он схватился за наушники и недобро сощурился на дудочников. Кто-то из сарматов, сидевших впереди, обернулся к ним; Гедимин ждал, что он прикрикнет на «оркестр», но он только ухмыльнулся. В его взгляде читалась зависть, переходящая в задумчивость. «Новая традиция, пневмобур ей в зад,» — Гедимин поморщился. «На летних гонках, я так чую, с дудкой будет каждый второй…»
…Истошный вой и надрывный рёв затихли только после завершающего боя — отряд на отряд. Гедимин увидел, как сарматы опускают дудки, вытряхивают из них слюну и вытирают взмокшие лица, и рискнул приоткрыть наушники. Внизу уже высчитывали, кто победил, — и Иджеса среди объявленных не было.
Когда назвали последнее из трёх победивших звеньев, южане было похватались за дудки — но внизу взревела сирена, разом перекрывшая все звуки.
— От имени организаторов гонок и координаторов «Налвэна»! — к микрофону пробрался Маккензи. — Я вынужден объявить новое правило. Начнёт оно действовать с июльских гонок — и в этот раз относится не к пилотам. Его придётся соблюдать зрителям — всем и каждому. Здесь достаточно охраны, чтобы пресечь нарушения, — а будет мало, ей помогут добровольцы!
Сарматы озадаченно зашептались. Дудочник, сидевший перед Гедимином, пожал плечами и огляделся по сторонам.
— Драка была, что ли? Я не видел. Все спокойно сидели. Или стрелял кто?
— Тогда бы мы медиков заметили, — решил другой южанин. — Слушай, пусть он договорит!
— С сего дня и до тех пор, пока «Налвэн» проводит какие-либо гонки, — продолжал Маккензи, повышая голос, — ни дудки, ни гудки, манки, свистки, ревуны от «Кенворт-Ультима», — ничто, кроме собственного рта, зрители для издания звуков не используют! Это касается и переселенцев из «Тико» и «Акульцанги», и тех, кто уже взял у них чертежи их прекрасных инструментов. Нарушитель будет выставлен с гонок и получит недопуск на год!
Южане переглянулись. Вокруг загудело — сперва озадаченно, потом недовольно. Кто-то вышел на лестницу — на пути тут же встал сармат в пехотной броне, и снизу зашевелились ещё трое.
— Это несправедливо! — крикнул кто-то из сидящих ближе к башенке судей. — Гудки никого не оскорбляли! Это приятное для победителя…
— Это неприятное для ушей, — отозвался Маккензи. — А на поверхности — ещё и привлекает внимание «макак».
Кто-то из переселенцев фыркнул.
— В сентябре ни одна не привлеклась!
— Ну, не тебя же таскали в полицейский департамент, — отозвался Маккензи. — Все дудки — у себя в бараках! Как только с реакторами ничего не случилось от такого рёва…
«Реакторы!» — Гедимин схватился за дозиметр. Кривая интенсивности «сигмы» слегка подрагивала, но почти уже успокоилась. «В кои-то веки я согласен с Маккензи. Эти штуки… Гимн Атлантиса — и тот приятнее!»
…В отсек Гедимина заглянул Иджес. Сармат, уже улёгшийся на матрас, удивлённо хмыкнул.
— Они всё-таки разрешили, — проворчал он. — По две дудки на стадион. Кто приносит — выбирают жребием. И предъявляют охране. С третьей — сразу на выход.
— Его что, били? — Гедимин зашевелился. Маккензи он не любил, но тут точно следовало вступиться. Иджес фыркнул.
— Ты же сам знаешь, каково его ловить! А тут — чужаки, вчера на станцию приехали… А здорово они летают. Если бы не их звенья, второе место было бы у меня. Придётся поднажать…
01 января 08 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — купол Шайенн, город Шайенн
Ночь выдалась безветренной, но утром, после побудки, Гедимин услышал характерное посвистывание в вентиляции.
— Буран на подходе, — сказал в вестибюле помрачневший комендант Мацуль.
— Барк над ним поднимется, — отозвался, вваливаясь в ворота, Кенен Маккензи. В его меховом воротнике застряли крупные хлопья снега.
— Давай на погрузку, Джед. Там как раз заносят в трюм ЛИЭГи.
…Все трюмы барка были
