Единственным в Шишигино человеком, за исключением продавщицы и стариков-соседей, которому удалось пообщаться с ним, был участковый, которому общение было необходимо по долгу службы. Несколько месяцев назад, он отправлял в район донесение о пропаже парня после того, как предпринятые поиски, не принесли результатов. Пропажа человека ухудшала отчетность участкового, а находка существенным образом ее подправляла. Пропажа человека была явлением не ординарным, на фоне обычных дел, где преимущественно приходилось разбираться в семейных дрязгах и склоках, приструнивать выпивох и прогульщиков. Самым серьезным делом была поимка браконьера позарившегося на зверя, предназначенного для высоких гостей из района и области, раз в месяц наезжающих в Шишигино поохотиться. Чем несказанно добавляли головной боли участковому.
Как законный представитель власти на месте он отвечал за жизнь и безопасность гостей, что в силу определенных причин делать было не просто. И дело не в сельском люде, проживающем в пределах охотничьих угодий заезжих, высокопоставленных чиновников. Давно канули в прошлое времена, когда партийный активист, оказавшись в глуши, рисковал получить пулю под покровом ночи, или напороться на кулацкий нож. Давным-давно люди свыклись с новой властью, нашли для себя определенные плюсы. Их оказалось больше, чем минусов, которых невозможно избежать при любой власти. Всегда найдутся люди недовольные властью, какой бы распрекрасной она ни была.
За неприкосновенность телес, откормленных на сытных чиновничьих хлебах, гости из района могли не опасаться. У сельского люда и мысли не было навредить, и подставить участкового, с которым научились сосуществовать. Находить общий язык, зачастую в обход закона, который он, призван блюсти и охранять. Участковый тоже старался жить в ладу с местным людом, закрывая глаза на мелкие проступки. Не фиксируя нарушений больше того, что ему спускали из района, всякий раз, в отчетных реляциях ходатайствуя о снижении показателей, упирая на растущую сознательность населения.
А чтобы ненароком не случилось чего, что в официальных протоколах именуется происшествием, участковый принимал меры. Ему заранее сообщали о приезде высоких гостей, чтобы он должным образом подготовился к их прибытию. Участковый лично объезжал подворья мужиков, имеющих привычку шастать с оружием по лесу в поисках добычи. Каждому персонально объяснял, когда тот должен сидеть дома и носа не казать в лес. Даже если из оружия корзина для грибов, или ведро для ягод. Особо непонятливым припоминались грешки, которых за каждым из охотников немало, недвусмысленно намекалось на то, что их количество, легко может перерасти в качество, и что укатать любого в тюрягу за браконьерство, плевое дело.
Спорить с участковым, значило существенно осложнить себе жизнь, сделать ее невозможной. Никому лишние проблемы были нужны. Посидеть пару дней дома не слишком большая цена за провинности, на которые участковый закрывает глаза. Дома дел всегда скапливается выше головы, и пара дней проведенных в заточении на собственном подворье, пролетают незаметно.
Заезжие чиновники поохотившись, попарившись в бане с привезенными из города девицами легкого поведения, попьянствовав до упаду, на следующий день похмелившись, в обнимку с подругами на одну ночь, уезжали обратно в город. К вечно брюзжащим женам, рассолам и компотам, к стенаниям о том, как тяжела чиновничья доля, как много ради нее приходится выносить.
Не успевала осесть поднятая колесами чиновничьего кортежа пыль, устремлялся в лес местный люд, стремясь наверстать упущенное за время вынужденного простоя. Тем более и участковый был посговорчивее, нежели обычно. В иное время он смотрел на их проделки сквозь пальцы, забирая свою часть добычи, а последующие несколько дней после отъезда высоких гостей, он и вовсе закрывал на все глаза, наплевав на службу. Точнее не закрывал глаза, а с трудом мог продрать их после обильных возлияний, участником которых вынужден был быть по долгу службы. И никакие отговорки, не могли помочь. Спорить с начальством бесполезно, перечить опасно. Не дай бог не угодить им, в жизни все поменяется, и не в лучшую для него сторону. Мигом окажешься в каком-нибудь занюханном городишке, регулировщиком уличного движения. Где и машин всего полторы штуки, но должность сия положена по штату, и ее необходимо кем-то заполнить. И ее заполняют с завидной регулярностью неудачники, прогневившие начальство.
Участковому из Шишигино, становиться регулировщиком в заштатном городишке не хотелось, поэтому он из кожи вон лез, чтобы угодить начальству, не вызвать и тени неудовольствия на руководящих челах. Если для этого необходимо пить водку стаканами и кувыркаться в бане с проститутками в компании чиновников, ничего не поделаешь. Он готов был пожертвовать даже собственной задницей ради сохранения теплого места, на котором эту задницу и отъел. На его счастье среди гостей любителей жоп не наблюдалось, а если таковые и были, то предпочитали женские задницы, которые завсегда были под рукой во время вылазок на природу.
Совместное пьянство и кувыркание со шлюхами, его не тревожило. Против этого, он, ничего не имел. Готов был принимать участие в пьянстве и разврате хоть каждый день, прикрываясь словами о служебном долге. Тем более что веселье не стоило ему ни гроша, за все платили заезжие гости. Хотя и они, надо полагать, гуляли не на кровные, а на деньги налогоплательщиков, выделяемые государством на чиновничью деятельность, проведение выездных семинаров на природе.
Если кто и был недоволен приездом высокопоставленных гостей из района больше сельских мужиков, так это супруга участкового, которая была прекрасно осведомлена о том, чем занимается благоверный в бане с начальниками и девицами. Заявляющийся после гулянки домой муж, был с головы до ног перепачкан губной помадой, от него так сильно несло женскими духами, что их запах перебивал даже алкогольный перегар, от которого благоверный едва держался на ногах, с трудом ворочая языком.
Сколько раз хотелось ей ворваться со скалкой в руках в баньку, где так любило париться в компании с девицами районное начальство, и ее любимый супруг. Увидеть воочию, чем они там занимаются с распутными девками, разгуливающими по деревне в нарядах, не скрывающих срамные прелести, выставляя их напоказ всем желающим. Она прекрасно знала, чем занимаются мужики на подобных выездных «семинарах», вдали от опостылевших жен. Но если городские и районные начальники предавались пьянству и блуду вдали от благоверных, супруг занимался развратом практически у нее на глазах, не скрывая своего участия в разгульной оргии.
