Казаков исчез из поля зрения подполковника, но через несколько минут снова появился. Он теперь шел обратно и опять пристально смотрел в сторону дома.
Похоже, что старик оказался прав. Этот вечерний моцион по щиколотку в воде очень подозрителен. «Значит, Игнатий все-таки сообщник! Преподаватель энергетического техникума сообщник грабителя?»
Казаков на этот раз прошел дальше по направлению к Тучкову мосту, туда, где пожарники откачивали воду из телефонных колодцев. Он остановился недалеко от них, словно наблюдая за их работой, но в то же время ежеминутно оборачивался в сторону дома. Долго он там не выстоял. Не прошло и пяти минут, как Игнатий Борисович снова появился перед подъездом, ведущим в проходной двор. Теперь он шел по тротуару, ближе к дому. Но и сюда уже подступала вода. Когда Казаков проходил рядом с квартирой дворника, Корнилов увидел, что он находится в крайнем возбуждении. При скудном, искажающем свете неоновой лампы черты лица Казакова было трудно разглядеть, оно промелькнуло перед подполковником белым тревожным пятном. Зато руки… Руки выдавали его состояние. Казаков то засовывал их глубоко в карманы и тут же вынимал и закладывал за спину, то скрещивал на груди и снова совал в карманы. Руки жили отдельной от хозяина жизнью. «Плохого помощника выбрал себе Самарцев, — подумал Корнилов. — Он же изведется весь. Неужели Самарцев поручил вынуть из тайника деньги этому психу, а сам не придет?» Игорь Васильевич посмотрел на часы. Половина десятого. Если верить Прошиной, у Самарцева в одиннадцать двадцать поезд. «Пора бы ему уже появиться: Неужели Казаков?! Возьмет чемодан и повезет Самарцеву к поезду? Или в другое условленное место?»
Казаков опять промелькнул перед окном, держа шляпу обеими руками. Но он не пошел дальше, а нырнул в подъезд. Звучно хлопнула дверь. Корнилов быстро перешел в кухню. Алабин сидел у окна на табурете, напряженно вглядываясь в темноту. Он обернулся к Корнилову, прошептал:
— Пришел?
Игорь Васильевич предостерегающе поднял руку, прислушиваясь, хлопнет ли вторая дверь, ведущая из подъезда во двор. Было тихо, ни скрипа, ни стука. Однако Казаков через минуту появился во дворе. Значит, он чего-то боялся, осторожничал. Он не пошел через двор, а скользнул вдоль стены, к сарайчикам.
Корнилов хотел включить радиотелефон и предупредить Белянчикова, который засел в гараже инвалида, но вовремя отдернул руку. На несколько мгновений стих ветер, и стало тихо. Казаков мог услышать голос из радиотелефона.
— Это же не он, товарищ подполковник, — прошептал Алабин.
— Казаков из четвертой квартиры. Вероятно, сообщник, — ответил Игорь Васильевич, разглядывая слабо освещенный двор. Он только сейчас заметил, что весь двор залит водой.
Снова налетел шквал. Загремело железо на крыше.
— Юра, второй рядом, — тихо сказал Корнилов, нажав кнопку радиотелефона. Он машинально взглянул на часы. Было десять двадцать. До отхода поезда, на который у Самарцева был взят билет, оставался ровно час. — Начинаем.
Корнилов сунул теперь уже ненужный радиотелефон в карман плаща. Алабин осторожно открыл окно, но порыв ветра вырвал створку у него из рук и с силой стукнул ее о стенку. Посыпались стекла. Василий выругался и быстро перемахнул через подоконник. Корнилов осторожно вылез вслед за ним. Они замерли на несколько секунд, прислушиваясь, стараясь не шуметь. И пошли по воде тем же путем, которым несколько минут назад прошел Казаков.
Воды было по щиколотку, и в первые секунды, когда промокли ноги, Корнилов почувствовал, как его охватывает озноб.
Рядом в подъезде хлопнула дверь.
— Ой, да тут вода! — раздался изумленный женский голос. — Опять, что ли, трубы прорвало?
— Наводнение, бабушка! Радио слушать надо, — вслед за женщиной из подъезда вышел парень и смело шагнул прямо в воду. Видать, был в резиновых сапогах.
— А как же мне домой добираться? — растерянно сказала женщина.
Но парень не ответил. Он уже шагал к подворотне. Женщина постояла немного и, прошептав что-то, пошла назад в дом.
Двор был наполнен звуками, но ни один из них подполковник не мог связать с присутствием Игнатия. Наверху, над крышами, завывал ветер, гремел оторванным куском кровли. Где-то рядом журчала вода, словно ручей падал с уступа скалы. Время от времени раздавалось глухое утробное бульканье. «Наверное, вода подвалы заливает, — подумал Игорь Васильевич. — Наделает в городе беды».
Они стояли минут пять. Корнилова все время мучили сомнения: не пошли ли они по ложному пути? «А вдруг Игнатий, несмотря на цепочку совпадений, все же не имеет отношения к ограблению кассира? Мало ли чего он сейчас шляется по двору. А настоящий преступник затаился тут же, рядом. Не спугнем ли? Но время, время! До отхода поезда, на который у преступника были взяты билеты, оставалось минут сорок».
Неожиданно к звукам журчащей в подвале воды примешались размеренные чавкающие. Кто-то медленно шел по воде. Ржаво, протяжно скрипнула дверь. Человек вышел из подвала и замер внизу, у дверей, не решаясь подняться по ступенькам. Видать, прислушивался. И наконец, снова раздались легкие, едва слышные шаги…
Корнилов достал из кармана фонарь, и мощный сноп света вырвал из темноты фигуру мужчины, съежившегося от неожиданности. Мужчина прижимал к груди небольшой чемоданчик. Уже нажав на рычажок фонарика, подполковник услышал шум справа, у сарайчика, и мощный рывок Алабина на этот шум. Но он даже не обернулся на этот шум, зная, что там рядом Белянчиков и Орликов. Все внимание Корнилова было приковано к этой скрючившейся, оцепеневшей фигуре с чемоданчиком, к Игнатию Борисовичу.
Не опуская фонарика, подполковник пошел к Казакову. Сзади, там, куда кинулся Алабин, послышался сдавленный стон, возня, негромкие выкрики. «Значит, пришли за денежками вдвоем», — отметил подполковник и протянул руку к чемоданчику.
— Давайте, давайте, Игнатий Борисович. И не вздумайте шутить. Двор оцеплен.
Игнатий разлепил зажмуренные глаза. Корнилов ожидал увидеть в них испуг, смятение, но они были полны ненависти. Казаков отпрянул и дернул чемоданчик, словно хотел спрятать его за спину. Чемоданчик задел за железные перила лестницы, ведущей в подвал, и раскрылся, звонко щелкнув замком. Пачки денег полетели в воду. Казаков с диким воем, не выпуская из рук чемодан, кинулся на колени, хватая пачки. Обертки лопались, радужные бумажки трепыхались на воде. Корнилов достал из кармана свисток. Резкая, тревожная трель ударила в стены двора-колодца. Из подворотни, со стороны Тучкова переулка, бежали, хлюпая по воде, дежурившие там сотрудники. Казакова подняли, с трудом вырвали из рук чемодан и несколько пачек денег, которые он пытался засунуть за пазуху. Респектабельного Игнатия Борисовича было не узнать. Он мычал, сыпал отборнейшим матом. Всклокоченные густые волосы, шальные глаза делали его похожим на сумасшедшего. Одежда у него промокла, галстук сбился в сторону.
— Ребята, двор выскоблите, — попросил Корнилов прибежавших на помощь оперативников, — чтобы ни одного рубля не оставить тут… А этому — наручники и в машину…
Он отдал одному из сотрудников свой фонарь и пошел к сараям. Там толпилось несколько человек.
— Юра! Белянчиков! — позвал Корнилов, будучи не в силах разглядеть лица людей после яркого света фонарика.
— Товарищ подполковник, он побежал к машине, «скорую» вызывать. — Корнилов узнал голос Бугаева. — Эта сволочь Васю Алабина ножом пырнул.
— Алабина? Как же… — начал Корнилов и вспомнил, как несколько минут назад старший лейтенант кинулся на шум возле сарая.
Издалека, наверное, со Среднего проспекта, раздался тревожный вой «скорой».
— Ну, кажется, едут, — сказал Бугаев.
Теперь Корнилов разглядел, что капитан стоит в воде на коленях и держит на руках Алабина. А кто-то из сотрудников, расстегнув одежду, пытается перевязать Василию рану.
— Самарцева взяли, товарищ подполковник, — сказал Бугаев. — Он, собака, в самый последний момент на такси приехал. С набережной. Я пошел за ним следом… И в это время он увидал того, с чемоданчиком. Кинулся к нему, а тут Алабин…
Он замолчал и прислушался. Кто-то быстро шел к ним от подворотни, разбрызгивая воду. Это был Белянчиков.
— Семен, сейчас понесем Василия, — сказал он. — Там у «скорой» мотор заглох. Воды по колено…
Подошли санитары. Осторожно положили на носилки Алабина. Василий застонал.
— В живот он его, — горестно пробормотал Белянчиков.
Санитары в сопровождении Бугаева унесли Алабина.
Они вышли в переулок. Оперативные машины стояли по радиатор в воде без всяких признаков жизни. Оба шофера ковырялись в моторе одной из них.
— Ну что, приехали? — сказал Корнилов.
Один из шоферов обернулся и, узнав подполковника, поздоровался.
