Сигурдсон повернул голову в сторону генерала Барбары.
– Если только генерал Баллантэйн не поможет ускорить, – сказал он. – Понадобится полгода, если по моим прикидкам, а за это время как раз начнут этих роботов продавать компаниям.
– А машины туристов можно поручить проверять Национальной гвардии, – предложил Харгрейв. – У меня в их руководстве есть связи. Да и мой тренировочный центр рядом.
Генеральша холодно промолчала, я пару раз ловил на себе ее тяжелый взгляд, полный подозрения и вражды.
Сигурдсон по просьбе Дуайта пересел к нам за стол, втроем руководить разговором и обсуждением оказалось намного легче, генерал пользуется авторитетом, к нему прислушиваются, его реплики анализируют, перетирают между собой.
Мое горло пересохло, я начал подумывать, что стоило бы заказать в зал кофе, как Дуайт взглянул на часы и сказал с радостным подъемом:
– Ого, десять минут до обеда!.. Господа, предлагаю сделать перерыв, нам всем стоит подкрепить силы, работа у нас хуже, чем у шахтеров. А после обеда вернемся к обсуждению.
Сигурдсон поднялся со словами:
– Да, пойдемте. Пока не набежала всякая бестолочь из клерков и не заняла все столы.
Мы сели на те же места, а вскоре я увидел, что такое время обеда по-пентагонски, когда сплошным потоком в зал начали вливаться сотни и сотни этой бестолочи из клерков, как определил Сигурдсон.
Все шумно и весело рассаживаются за столами, кое-где даже сдвинули, чтобы сидеть компаниями, а я думал, что такую бесцеремонность позволяют только в России, хотя и тут бывших россиян полно, так что наше разгильдяйство нас закалило за тысячу лет, а вот Америку может погубить.
Официантов прибавилось, Дуайт велел подбежавшей девушке:
– Как обычно.
Она кивнула, взглянула с вопросом в глазах на меня.
– Ему что-нибудь особенное, – велел Дуайт. – Это будущий президент России, мы его тут ублажаем всячески, так что, милая, не ударь лицом в грязь.
Я важно надул щеки, она тепло улыбнулась.
– То есть и ему то же самое, что и вам?
Он царственно кивнул.
– Да. Пусть увидит, что Америка еще не голодает из-за наложенных на нее Россией санкций.
Она перевела взгляд на Сигурдсона, тот буркнул:
– Бараний бок с кашей.
Она записала и упорхнула, а я с интересом посмотрел на генерала. Судя по фамилии, предки жили в Скандинавии, а вот гастрономические предпочтения напомнили кого-то из хорошо известных русских помещиков.
Дуайт поинтересовался шепотом:
– Ну и как у вас впечатление о генерале Баллантэйн?
– Еще пять минут общения с нею, – ответил я откровенно, – и я сам готов нажать кнопку подрыва ядерных закладок. До чего вы довели страну, которой я восторгался с детства!
Он развел руками, но смолчал, зато мощно прогудел Сигурдсон:
– Вы с нею не общались еще как следует, а вот мы, военные… в общем, иногда самому так хочется сделать. К счастью, у нас нет такой власти.
– Вы в себе не уверены?
– В себе уверен, – ответил он густым голосом, – но чем больше есть противовесов и возможности остановить разгневанного человека, тем безопаснее для страны.
Я вздохнул.
– Да. Все верно, генерал. Если бы Америка была единственной страной на свете, тогда все верно.
Он бросил на меня косой взгляд.
– Если бы… а то у некоторых палец уже на кнопке, что рванет заряды на восточном и западном побережье.
– Насколько мне известно, – обронил я, – для каждого побережья отдельные кнопки. Более того, предусмотрена возможность взрыва отдельных зарядов.
В Дуайте моментально проснулся разведчик, хотя он, думаю, никогда не засыпает, спросил жадно:
– Зачем?
– Для демонстрации, – сообщил я. – Взрыв одной мины вызовет цунами небольшой мощности. Но так как пойдет не с середины океана, когда можно успеть приготовиться, что-то эвакуировать, а непосредственно перед, к примеру, военно-морской базой, то принять меры просто не успеют. Цунами выбросит на берег подводные лодки и даже авианосцы, что наверняка разломятся на суше от собственной тяжести.
Он охнул.
– Даже и не думайте! Генерал, вы слышали? Погибнет целый город, что живет обслуживанием этой базы!.. Все ремонтники, слесари, пекари, сантехники, парикмахеры, медики… А дети? Вы представляете, сколько там школ и детских садиков?
– Полагаю, – ответил я медленно, – гуманные соображения не остановили бы ни наших генералов, ни ваших. Дело в другом…
Они оба в ожидании всматривались в мое лицо, Дуайт спросил:
– Доктор?
– В демонстрацию не поверят, – сказал я.
Он отшатнулся.
– Как? Увидев волну, что смела город, разрушила порт и выбросила на берег корабли?
– Это увидят, – согласился я, – но скажут, у русских была заложена одна-единственная бомба.
Он мгновение смотрел очень пристально, но первым заговорил Сигурдсон:
– Доктор Лавроноф хочет сказать, что тупоголовые американские вояки решат, что теперь-то можно нанести по русским ответный удар?.. Да, вы правы. К сожалению, это как раз может вызвать настоящий обмен ядерными ударами. И человечество окажется в каменном веке.
– Второй раз ему не повезет, – сообщил я. – Все доступные первобытным племенам минералы и руды давно истощены, а из глубоких шахт извлекать не смогут. Человечество так и останется в каменном. Пока не погибнет от очередной вспышки Солнца или удара гигантского астероида.
Он грустно улыбнулся.
– А если в подтверждение взорвать еще одну, дескать, то была не одна, те же самые аналитики скажут, что у русских было всего две бомбы и теперь можно ударить в ответ…
– Да, – согласился я, – у нас такое же. Люди везде одинаковы. Почему воюют?
– Потому что одинаковы, – ответил он.
Официантка пришла явно со стажером, тот держит свой поднос не так умело, с заметным напряжением, страшась наклонить хоть на миллиметр, и тогда вся гора блюд соскользнет на пол.
Мы помогли переставить к себе на стол, в Америке демократия, сегодня ты генерал, завтра – официант, как и наоборот, страна великих возможностей, как говорится в их рекламных проспектах.
Сигурдсон сразу же умело, хотя и без фокусов принялся за пожирание бараньего бока, Дуайт со вздохом резал изысканно приготовленное мясо и обмакивал его во что-то красновато-зеленое с резким, но приятным запахом, подумал, сказал вдруг:
– Знаете что, доктор… а бросайте-ка Россию, давайте работать у нас! Вы нам просто необходимы.
Я легко улыбнулся, показывая, что ценю шутку.
– Разве живем не в демократическом мире?.. А в демократическом и за полицией присматривают. Мы и есть те, кто не даст слишком уж обнаглеть мировому жандарму.
Он приподнял бровь.
– Но вы за то, чтобы дать ему больше полномочий?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
