его бабе вдруг прилип и еще увезти собираюсь. Но сказал «а», надо было и «б» говорить, а то что я как лох?
— Чо? — опять переспросил Череп, хлопая глазами.
— Ну ты тупой, — искренне сказал я. — Так. Дергаться будешь?
Череп помотал головой. Тупой, но не дурак, молодец.
— Не бейте его! — опять заверещала Таша. Она аж подпрыгивала, но вмешиваться не рисковала. Ну и правильно, я бы на ее месте тоже держал нейтралитет.
— Да я и не собирался вроде как, — поморщился я. — Людоедские методы. Зачем мне его бить, у меня вон утюг в машине валяется. Так, — я опять повернулся в Черепу, — короче, Склифософский…
— Чо?..
— Лена, неси утюг, — сдался я. Киса открыла рот, но, умница, быстро сообразила. А она толковая, хоть в падаваны бери. — Сил моих больше нет, может, он при сотне градусах еще какие-нибудь слова вспомнит. — Я тряхнул Черепа, посмотрел ему в глаза. Не, бесперспективняк. Как в бездну заглянул, аж страшно стало. — Лена, стой. Может, до него и так дойдет, без траты электричества. Короче, фраер, щас полощешь в море яйца, заводишь свой пепелац и…
«Чо?..» — читалось в полном отчаяния взгляде Черепа. Я отыграл назад. Ну его нахуй.
— Ладно. — Капитуляция. Не могу я с настолько тупыми людьми. — Отдыхай, дыньки кушай, сил набирайся, — разрешил я. — А Ташу мы забираем. Извини, но она нам нужна для дела. Да вон она сама тебе объяснит.
Я развернул Черепа так, чтобы он мог смотреть на Ташу, и кивнул — мол, давай, выкладывай свои семейные тайны мадридского двора. После чего я разжал руку, один хрен она уже затекла, бросил Черепа на песок, отошел к Ленке, сел на валун, усадил Кису к себе на колени и слушал, как Таша с помощью охов, вздохов, жестов и прочего пытается донести до своего туповатого ебаря, зачем она вообще мне в частности и Деду в общем сдалась.
Выходило, прямо скажем, пиздец хуево. Череп не понимал.
— Витя, может быть, ей помочь? — озабоченно зашептала мне на ухо Ленка. — Ну, чтобы до него дошло быстрее?
— Чем я ей помогу? Ломиком и какой-то матерью? — искренне изумился я. — Да его пристрелить милосерднее. Хотя знаешь, Киса, вот такие тупые легче всего живут…
— Чо? — крякнул в этот момент Череп, и я чуть не завыл.
Минут через пятнадцать, кажется, можно было перевести дух. Череп, конечно, все еще зависал, как древний комп, но уже какие-то подвижки наблюдались. Еще часа два, и до него окончательно дойдет смысл сказанного.
— Вот, — сказала Таша. — И не надо было на нас так орать, — она посмотрела на меня, на Ленку, на Черепа, потом опять на меня. — Поеду с вами.
Да куда бы ты делась, подумал я с облегчением.
— И не сбегать, Таша, — напомнил я.
— Не буду. Давайте уже закончим это все, потому что я деньги хочу. — Она выпрямилась, ощипалась как курица, пригладила патлы. — Я уже там в журнале нашла всякое для салона красоты, машину себе присмотрела. Потом мне еще загранпаспорт надо сделать, я там тур за шубами нашла…
В какой-то момент до нее дошло, что меня ее шубы интересуют чуть меньше, чем физика нашей Вселенной, и она перевела взгляд на Ленку. Я тоже перевел — вот блядь, у Кисы уже глаза на мокром месте, а из-за чего? Из-за того, что вот у этой козы куча бабла, а у Ленки только зарплата? Эх, Киса, Киса, жизнь штука несправедливая. Может, тебя утешит, что Таша любые деньги проебет быстрее, чем ты свою честно заработанную тысячу долларов…
— Я пойду окунусь, — ни с того ни с сего заявила Таша и, подойдя, бесцеремонно дернула Ленку за рукав. — Пойдем? Слушай, а тебя как зовут? Хочешь ко мне администратором, а? Тебе же все равно работа нужна? Или он у тебя совсем папик?
Я на мгновение прикрыл лицо рукой, а потом решил, что не стоит Ленку оставлять Таше на растерзание. Но пусть сама решает, в конце концов. Да и море она теперь уже нескоро увидит. Таша уже стаскивала свой вырвиглазный наряд. Мать моя, лучше бы она под ним была голой — меня от блесток на ее купальнике чуть не скорчило. Она что, купила гимнастический купальник для спортивных выступлений?
— Пойдешь? — спросил я, смаргивая этот ужас перед глазами. — Или со мной посидишь? Она пусть одна там бороздит просторы Большого театра.
— Пойду, — Ленка равнодушно пожала плечами. Это еще что? Обиделась? На что, еб твою мать, что я опять такого нахуй сделал? Лена, ну я не могу просто так мочить людей только потому, что у них дохуя денег! Это беспредел вообще-то и так нельзя! — Не беспокойся, я хорошо плаваю, у меня даже есть юношеский разряд.
И чего я еще о тебе не знаю, Киса? Впрочем… Я то на Черепа поглядывал, то на удаляющуюся Ленкину спину. Что я могу? Честно, Витя: лучшее — отвезти ее обратно в их китайскую контору, купить в подарок какое-нибудь барахло, и желательно не в «Sela», а где поприличней, чтобы на Ленку уже смотрели какие-нибудь воротилы… Хрен, ладно, хотя бы менеджеры средней руки с маленьким хуем и крепкими перспективами. Любовь — это все замечательно, до поры, пока шалаш не подтопит.
Нахуй!
— Ну, что, переварил? — лениво спросил я сидящего на песке Черепа. — Еще вопросы будут?
— Не.
Пиздец, он, оказывается, еще одно слово знает. Череп сел на камень напротив меня, упер согнутые в локтях руки в колени, положил подбородок на сжатые кулаки. Я не вытерпел и заржал, Череп поднял голову, и я даже не сомневался, что он хочет спросить: «Чо?».
— Сиди, блядь, Спиноза, — отмахнулся я, но Череп так и смотрел куда-то мне за спину. Лицо его при этом ничего не выражало, и мне бы, конечно, оглянуться тоже, только вот хер его знает, может и кинуться во второй раз. Лучше обождать.
Череп неторопливо поднялся, я вскочил — чуть проворнее, чем было бы нужно, и обернулся. Ленка.
— Ты чего, Киса? — выдохнул я. Что у нее-то с лицом? — Киса?..
Ленка подошла и уткнулась мне в грудь.
— Вить… мне в аптеку надо, — пробормотала она потерянно.
