Она чувствовала, как с каждым поцелуем в нее вливаются силы, порождая в душе ощущение чего-то очень радостного и светлого.
— О, Гейл, любимый! — только и смогла произнести Роберта, принимая как ценный дар его ласки.
— Роберта, милая, если бы ты только могла услышать песню, которую поет мое сердце от радости, что вновь встретило тебя, — нежно прошептал ей на ухо Гейл, сам не понимая, откуда берутся столь прекрасные слова.
— Я слышу ее, мой любимый, потому что слова этой самой песни знает и мое сердце.
Она о том, какой восхитительной становится жизнь, когда есть с кем разделить тепло дыхания в холодные ночи…
— А еще о том, как насыщает опустошенную одиночеством душу в предрассветный час сладкий поцелуй…
— И о том, что в самую темную ночь ясные глаза любимого человека разгоняют тьму, соперничая со светом самых ярких звезд…
— И о том, что мир замирает от восхищения, когда встречаемся я и ты…
Гейл осторожно поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и, пробравшись в конец длинного коридора, тихонько стукнул в деревянную дверь.
Тотчас она отворилась и появившаяся на пороге Роберта втащила его внутрь спальни.
— Тебя точно никто не видел? — спросила она у Гейла, когда он немного отдышался.
— По-моему, нет. Думаю, еще пара ночных вылазок, подобных этой, и я смогу смело соперничать с агентами ЦРУ. Не понимаю, к чему соблюдать все эти приличия и традиции, когда все в доме и так знают, что я на тебе женюсь?
— Мамита считает, что связь между молодыми людьми до вступления в брак греховна.
— Тогда мне нравится быть грешником.
Гейл быстро разделся и забрался к Роберте под одеяло.
— Тес! Не говори таких слов. — Она сделала страшные глаза. — Я и так рискую лишиться милости синьоры Лизы из-за того, что открываю тебе по ночам свою дверь. Если нас поймают…
— Если нас поймают, — поспешил успокоить ее Гейл, — я скажу, что ты не виновата.
Это все мое обаяние, оно действует на тебя с магической силой, и тебе ничего не остается, как пойти на поводу у моих желаний.
— Ну, не скажу, чтобы я так уж сильно сопротивлялась. Наверное, все дело в том, что здесь слишком широкая кровать, чтобы спать на ней в одиночестве.
— Я с тобой полностью согласен, — поддержал Роберту Гейл.
Он хотел и дальше развить эту тему, но молодая женщина приложила палец к его губам.
— Лучше поцелуй меня…
— Марио, — тихо позвала мужа синьора Лиза. — Ты слышал?
Лежащий рядом с ней муж тихо хмыкнул:
— Слышал. Не понимаю, зачем надо было поселять Гейла в противоположном крыле дома, если он все равно каждую ночь пробирается в спальню Роберты? К тому же эта лестница так противно скрипит под его ногами, что ее не услышал бы разве что глухой.
— Таковы традиции, дорогой. Кто, как не мы, представители старшего поколения, должны следить за тем, чтобы они соблюдались в полной мере.
— Традиции, — хихикнул Марио. — Что-то ты сама не больно их придерживалась, когда я лазил к тебе через балкон накануне свадьбы.
И зачем нужно было так усложнять жизнь детям всякими условностями?
Теперь настала очередь его жены весело рассмеяться:
— Неужели ты забыл, любимый? Это же так романтично — нарушать разные правила. Именно это и есть настоящие традиции…
Эпилог
— Мистер Лейтон, может, стоит принять какие-нибудь меры? — нерешительно спросила секретарша, неслышно возникнув за его спиной.
— Нет, Тельма, не надо никаких ответных действий. Они только и ждут этого. Скажите всем, пусть работают в обычном режиме, — ответил Гейл, продолжая смотреть в окно сквозь опущенные жалюзи.
Наблюдательная секретарша заметила, как на его обычно сосредоточенном лице появляется чудесная улыбка.
Получив четкие инструкции, Тельма направилась к выходу из кабинета босса. Когда она была уже у двери, он остановил ее, окликнув:
— И еще, Тельма, можно вас попросить об одном одолжении?
— Разумеется, сэр, — машинально ответила женщина, отмечая тот факт, что он не требовал в своей обычной манере, а вежливо просил. За все годы, что она работала у Гейла Лейтона, он впервые предстал перед ней в обличье живого человека.
— Там, на улице, у ворот, моя жена.., миссис Лейтон. — Он казался порядком смущенным. — Пожалуйста, передайте ей, что в случае, если она сейчас же уберет пикет от ворот, я перечислю в «Фонд защиты австралийских кроликов» ту сумму, которую она просила накануне вечером…
