Рядами выстроились под белоснежными скатертями длинные столы, в прямом смысле слова заваленными горами разнообразных образцов. Аромат шел такой, что оставалось только пожалеть гостей, явившихся голодными. Вряд ли им удалось бы сосредоточиться на докладах.
— Значит, это и есть самые страшные люди Аркадии? — с интересом спросила Юлия. — Я думала, вы мне покажете представителей организованной преступности.
— Наша преступность, конечно, одна из немногих действительно организованных вещей в Аркадии, но они пока не устраивают таких конференций. — Андрэ заметил в толпе какого-то знакомого и раскланялся. — Как местный житель, я этому, пожалуй, рад, но как репортер — не могу не жалеть об упущенных возможностях. Только представьте, какой мог бы получиться репортаж!
— А пекари…
— Пекари свято убеждены, что если б не их труд, то в стране началась бы революция.
Юлия фыркнула.
— Похоже, — заметила она, меняя тему, — здесь присутствует немало влиятельных персон.
— О да, — согласился Андрэ. — Этот съезд считается одним из самых громких летних мероприятий. Так что, все громкие имена будут здесь. Опять же, возможность завести новые полезные знакомства, заключить союзы против конкурентов…ну и другие популярные развлечения. Сегодня, как я вижу… — он прищурился, — да, руководитель центрального колледжа, слева от него — заместитель начальника полиции, рядом, во-он тот господин с патриотическими бакенбардами — модный в этом сезоне композитор, и я понятия не имею, что его сюда привело.
— Очевидно, ему тоже нужно чем-то питать вдохновение. А дама в зеленом?
— Супруга нашего бургомистра.
— А молодой человек, которого она держит под руку, должно быть, бургомистр? — невинно поинтересовалась Юлия
— Ээээ…нет.
В Аркадии вовсю гуляла шутка о том, что путь к сердцу бургомистра лежит через спальню его жены, но озвучивать её было неловко. Юлия насладилась смущенным видом бесстрашного репортера и светски продолжила:
— Впрочем, я бы сказала, что её спутнику стоит задуматься о своём будущем. Насколько я вижу, сейчас всё внимание дамы обращено уже к другому господину.
— Проявим же сочувствие к будущей жертве, — театрально вздохнул Андрэ.
Тем временем на трибуну взобрался первый докладчик, сверкая благородной сединой и очками на носу, и зловеще откашлялся.
— Сограждане! — возвестил он и подался вперед так, что его длинный нос вышел за пределы кафедры, живо напомнив Юлии давешнего голубя. Возможно, на площади проходила голубиная конференция, а с макушки Адама Хольца участники зачитывали свои тезисы.
Андрэ, с блокнотом и карандашом наизготовку, шепнул, что этот господин — один из организаторов и непревзойденный оратор. Его спутница поверила моментально: столь цветистых оборотов она давно не слыхала. По всему выходило, что пекарям Вендоры предстояло не менее чем решать судьбу державы.
Отвлекшись — благо, занятое место позволяло, в отличие от несчастных, то есть, счастливцев, захваченных у подножия кафедры и вынужденных сохранять лицо, — она снова посмотрела на даму в зеленом и её молодого спутника. Тому приходилось несладко: на его лице, словно в открытой книге, можно было прочитать всё, что он думает о съезде и необходимости сопровождать супругу бургомистра. Ну что ж, без капли сочувствия подумала Юлия, каждый зарабатывает на жизнь как может.
Переводя взгляд от одной фигуры к другой и время от времени задерживаясь на каком-нибудь наряде (многие дамские платья и шляпки производили впечатление), она, наконец, заметила стоящего у противоположной стены высокого черноволосого мужчину в светлом костюме. И он, словно учуяв направленный на него новый взгляд, обернулся.
Всего на миг глаза Пауля Герента и Юлии встретились, но ей сразу захотелось отпрянуть и взять Андрэ под руку.
Репортер мгновенно оказался рядом.
— Надо же, кто почтил своим присутствием, — присвистнул он. — Неужели господина Герента волнуют кондитерские вопросы?
— Вы его тоже знаете?
— Знаю. Хотите уйти отсюда?
Юлия хотела, но всё же указала на записи в руках Андрэ.
— Вы еще не закончили свою работу.
Тот глянул на свой блокнот, захлопнул его и сунул в карман пиджака.
— Главное я уже увидел и услышал. Идёмте же, я провожу вас, потом вернусь сюда и, возможно, умру от скуки.
Она с благодарностью приняла его руку. Но уже у выхода из отеля Пауль преградил им дорогу.
— Добрый день, госпожа Малло! Господин Бенар. Мне показалось, что я заметил вас среди гостей. Рад встрече.
Андрэ сдержанно поздоровался, мысленно поздравив себя с тем, что господин Герент не предложил рукопожатия. Юлия ответила улыбкой.
— Я тоже рада, — сказала он. — Вы интересуетесь этой темой?
Сейчас Герент не пугал. Разница, поняла она, в глазах — он смотрит на нее так же, как тогда, на набережной. Просто встретились двое смутно знакомых людей, и правила приличия требуют, чтобы они обменялись несколькими ничего не значащими фразами.
— Нет, не интересуюсь, — вернул ей улыбку мужчина. — Признаться, ненавижу подобные собрания, но человек моего положения обязан присутствовать на некоторых из них. С другой стороны, если бы я знал, что встречу здесь вас… — прозвучало двусмысленно, как, без сомнения, и было задумано. А потом Пауль, как ни в чем не бывало, обратился к Андрэ: — Я читал ваши статьи в «Дне», господин Бенар. Хорошо пишете.
— Благодарю вас, я польщен, — репортер скупо улыбнулся.
— Говорят, вам удалось нечто невероятное. Вы проникли в тюрьму и взяли интервью у самого Долини, переодевшись священником…
Юлия, сама того не желая, попыталась представить своего спутника в подобном облачении. Получалось очень занимательно.
— Боюсь, здесь ваши источники вас подвели, — невозмутимо ответил молодой человек.
— Возможно. Когда ждать номер с сенсационным интервью?
— А вы интересуетесь подобными личностями? — вскинул бровь Андрэ.
— Приходится, — в тон ему ответил собеседник. — Не люблю террористов, знаете ли. Они нарушают гармонию этого города.
— Материал идет в газету с одобрения главного редактора. Как только он даст добро — вы сразу же увидите статью на первой полосе. Кстати, господин Герент, — он перешел в наступление, — а как насчет вашего интервью?
— Моего? — Туше! В голосе Пауля впервые прозвучала неуверенная нотка, и Андрэ ощутил охотничий азарт.
— Именно. Не припоминаю, когда вы последний раз давали интервью нашей газете, а ведь интерес публики к
