— подтверждает мои догадки Костя.
— Что случилось? — сразу оживляюсь я.
— Ничего, что мешало бы тебе сейчас пойти домой, Мальвина. — Семенов устало усмехается и, обнаружив в одном из карманов ключи, протягивает их мне. — Стоило отдать их раньше, но запасных у меня нет.
Звякнувшая в ладони связка вызывает странное ощущение. Ничем не примечательная, тяжелая и холодная, без брелков. У меня тоже нет запасных ключей. Вторая пара была у Ринки и пропала вместе с сумочкой в день убийства. Я не испытывала необходимости в том, чтобы обзавестись новыми. Семенов, очевидно, тоже.
Я выхожу из машины, но прежде, чем зайти в подъезд, зачем-то смотрю, как Костина Камри отъезжает от дома. Он сказал, что новое происшествие не имеет отношения к моим делам, но вдруг солгал?
«Ты собиралась ему доверять, Ли, — напоминает Рина. — Можешь начинать прямо сейчас».
Пожалуй, и правда стоит попробовать. Я поднимаюсь в пустую квартиру. Включаю свет и какое-то время разглядываю своё отражение в зеркале прихожей. Я сама могла бы выбрать для себя такой комплект. Шерсть мягкая и пушистая, я такой раньше не встречала.
«Кид-мохер, — объясняет Ри. Она разбирается в моде лучше меня. — Его делают из шерсти ангорских козлят, которым меньше полугода».
— И бренд незнакомый.
«Это ручная работа, очень качественная. Такого ни в массмаркете, ни в аутлетах не купишь. Но на Свиридова есть бутик кого-то из местных мастеров. Наверное, твой комплект оттуда».
— Всё-то ты знаешь, — усмехаюсь я и, повертевшись у зеркала еще немного, снимаю шапку и шарф.
Шуша, услышав мой голос, начинает шумную возню. Выпускаю крысу из клетки и она, соскучившись за день, взбирается на моё плечо, цепляется тонкими коготками за свитер и с любопытством вертит узкой мордочкой.
— Сейчас приготовим что-нибудь, — объявляю я и отправляюсь на кухню.
Без Семёнова квартира кажется огромной, неуютной и пустой. Я обжариваю на горячей сковороде курицу с овощами и одновременно смешиваю в глубокой миске ингредиенты для печенья. Взбиваю масло с сахарной пудрой, добавляю яйцо, соль и измельченные орехи. Сыплю муку и замешиваю тесто. Снег тоже сыплется за окном, как мука, разбавляя темно-синий светлыми пятнами. Не включаю музыку или телевизор, радуясь тишине и неожиданному одиночеству, находя в нем свою прелесть.
Кем бы ни был убийца, сегодня я подобралась к нему на пару шагов ближе. Оказывается, капюшон был не у куртки, а у плаща. Кто вообще сейчас носит плащи? Приверженцы какой-нибудь субкультуры? Сатанисты? Ерунда какая-то. Мысленно я уже сотню раз воспроизвела то, о чём Костя мне рассказал. Ту самую ориентирующую информацию. Ри не сопротивлялась. И знала убийцу. Если Семёнов не солгал, конечно.
«Не солгал», — коротко и серьёзно сообщает сестра, но когда я пытаюсь выяснить подробности — не отвечает.
Добавив в сковороду рис, воду и специи, я уменьшаю огонь, а противень с печеньем отправляю в горячую духовку. Делать на кухне больше нечего, поэтому заперев в клетке Шушу и покормив остатками миндаля, я ухожу в спальню. Не включая свет, лежу в полумраке, рассматривая длинную тень от люстры на потолке. Пытаюсь уложить в голове то, как сильно изменилась моя жизнь за последние недели: Олег, новые коллеги, дело Рины, убийство Саши и временный переезд к Семенову. Динамика событий напоминает эстафету — не успеваю я свыкнуться с одним, как тут же случается что-то следующее из ряда вон выходящее.
«Просто ты слишком долго была в анабиозе, Ли», — произносит знакомый голос, и я прикрываю веки, представляя, что Рина не внутри моей головы, а рядом, лежит, как раньше — закинув длинные ноги на изголовье, накручивает на указательный палец розовую прядь.
Признаюсь еле слышно:
— Я перестала быть собой. Без тебя очень сложно, Ри.
«Мы в любом случае отдалились бы после моей свадьбы. Просто всё случилось иначе, резче и больней. Но я всё равно рядом. Сейчас и всегда».
Это звучит как заклинание. Уголки губ подрагивают в печальной усмешке.
— Ты ненастоящая.
«Мы никогда не узнаем этого наверняка. — Ри смеётся. В отличие от меня, она это умеет. — Как у тебя вообще получается грустить после такого поцелуя, как сегодня?»
С тех пор, как мы в последний раз секретничали об отношениях, прошло много лет. Может, потому что у меня давно не было отношений как таковых, а может, потому что Рина и сама погрязла в делах Меркурия. Даже подготовкой к свадьбе вместо неё занимался наёмный организатор.
— Это было несерьёзно, — отмахиваюсь я. — И Семёнов бесит меня так же, как и раньше.
«Ты кому пытаешься солгать? Себе или мне?» — сестра снова хохочет. Будь она настоящей, сейчас шутливо толкнула бы меня плечом.
— Это было всего лишь влияние момента, Ри. Подарок. Эмоциональный всплеск. Снег, блестящий под фонарём, — легко объясняю я собственную реакцию на поцелуй. — И прекрати уже заниматься сводничеством! Я тебе ещё Олега не простила.
«Олег — это другое, — оправдывается собеседница. — Признаю, с ним я ошиблась…»
Её рассуждения обрываются трелью дверного звонка и появлением на пороге Кости — хмурого, с тающим на плечах и волосах снегом. Его широкий силуэт в тёмном дверном проеме выглядит пугающе. Но, сделав первый шаг в ярко освещённую прихожую, Семёнов утомлённо улыбается:
— Знаешь, пока я сюда не пришел, не подозревал, как сильно проголодался.
Он скидывает мокрую куртку и стряхивает капли со светлых волос. Уходит переодеваться, пока я, позволив Шуше вернуться на плечо, раскладываю ужин по тарелкам и завариваю чай.
— Расскажешь, что случилось? — интересуюсь я у Семенова, когда он садится за стол.
— Не уверен, что хочу, Мальвина. — Он выглядит невозмутимым, но между бровей залегли две вертикальные складки. Кивнув на Шушу, он легко переводит тему: — Савка недавно заставил меня смотреть мультфильм, в котором крыса помогала повару готовить. У тебя тоже так?
Не к месту сравниваю его с Олегом, который в таких случаях ворчал про антисанитарию и блох, а потом разражался нудной лекцией о том, как крысы в средневековой Европе разносили бубонную чуму.
— Примерно, — усмехаюсь я, вспомнив, как мы с Ринкой хихикали и хором отвечали Олегу: «сам ты чума», потому что Шу — чистоплотная атласная крыса и по опрятности способна дать ему фору.
Ужин проходит спокойно и гладко. Семенов непривычно отрешен и задумчив, а я снова погружаюсь в размышления об убийце в тёмном плаще. У ОБС всё же есть польза — теперь образ
