Она хочет тебя. Я чувствую напряжение между вами обоими, и от неё определённо пахнет готовностью.
Я делаю шаг вперёд, чтобы заехать ему кулаком в лицо, но он со смехом отскакивает. Вместо этого происходит нечто совершенно невероятное: костяшки пальцев Сэйбл попадают ему прямо в челюсть — идеальный, волшебный хук справа — и он отшатывается назад, потирая челюсть.
— Ауч! — кричит он, потирая челюсть и выглядя как преданный щенок.
Я действительно жалкий придурок, потому что мой член теперь стал достаточно твёрдым, чтобы его можно было использовать в качестве оружия. Это было самое горячее дерьмо, которое я когда-либо видел.
— Я пошутил!
Он не шутил. Судя по угрожающему шагу, который Сэйбл делает в его сторону, она тоже видит его насквозь.
Я не могу допустить, чтобы она ударила его ещё раз. Это может заставить меня кончить, не прикасаясь к нему, а я не могу себе этого позволить.
— Дайте мне день или два. — Он настороженно смотрит на нас обоих и пятится, подняв руки в знак капитуляции. — Я не знаю, какая там разница во времени, но надеюсь скоро вернуться.
Он отдаёт нам честь и выбегает из комнаты в ту же секунду, как за его спиной открывается портал — клубящаяся тьма, излучающая слабое тепло, которое обжигает моё и без того пылающее лицо. Сэйбл наклоняется вперёд, словно пытаясь заглянуть внутрь, но я беру её за локоть и притягиваю к себе.
— Ты поджаришься ещё до того, как доберёшься до другой стороны.
Она замирает, напрягая мышцы, и внезапно, клянусь, я чувствую её запах — клубника и желание окутывают меня, и…блять. Я также отчётливо ощущаю, как мой член упирается в неё. В этом мире нет ни единого шанса, что она этого не почувствует. Она возбуждена, и я тоже, и, чёрт возьми, как же мне хочется прижаться к ней и услышать её стон. Она отшатывается от меня и отходит в другой конец комнаты, а я сверлю её взглядом.
Мой взгляд снова устремляется к порталу; мне невыносимо хочется пройти через него и раз и навсегда покончить с этим чёртовым безумием. Мы не можем здесь оставаться, и, насколько мне известно, я привязан к ней, так что кто знает, не исчезну ли я в никуда, когда она уйдёт?
Бросив последний долгий взгляд на её лицо — карие глаза, длинные двухцветные волосы, на то, как она прекрасна, даже не пытаясь это подчеркнуть, — я делаю глубокий вдох и прохожу через портал, пока он не растворился в воздухе.
Обычно я оказываюсь на коленях у врат. Я уже не в первый раз пытаюсь сбежать или переместиться в Ад, но на этот раз мои лёгкие перестают работать, и меня окутывает обжигающий жар, от которого я задыхаюсь. Невидимый кулак сжимает мою грудь так сильно, что я кричу от боли, а затем меня с такой силой отбрасывает назад, что я вылетаю из портала.
Я ударяюсь спиной о стену спальни, зрение у меня затуманено, но я вижу, как передо мной появляется Сэйбл. Как раз в тот момент, когда я думаю, что она сейчас накричит на меня за то, что я пытаюсь оставить её здесь одну, она смотрит на меня сверху вниз с грустным, жалобным блеском в глазах и качает головой.
— Похоже, ад тоже не хочет тебя видеть.
Глава
15
Сэйбл
На моей лужайке кто-то есть. На самом деле несколько человек.
На мой вкус, слишком много.
Солнце зашло несколько часов назад, и ночь была холодной и тихой, если не считать далёкого тиканья на заднем плане, пока я не услышала первый крик. Сначала я подумала, что это сова или какая-то другая птица.
Но потом я услышала кое-что похуже: смех мужчин.
И я увидела их. Восемь парней в стиле «братства» несут коробки с алкоголем, за ними следует небольшая группа хихикающих девушек примерно моего возраста. Некоторые из них одеты в мини-юбки, а другие выбрали более повседневный образ — джинсы и свитер.
Они улюлюкают и с каждой секундой приближаются, пока я не замечаю дополнительное снаряжение, которое они несут: промышленные светильники, шезлонги и большие колонки. Я наблюдаю за длинной подъездной дорогой из свободной спальни на втором этаже и стискиваю зубы, когда один из парней выпивает банку пива и бросает её на заросшую лужайку.
За ними подтягиваются другие люди, которые несут коробки с вещами, которые в итоге окажутся на свалке рядом с моим домом. Должно быть, это они разрушают поместье моей семьи.
Чёрт возьми, нет. Они могут идти нахрен.
Я выбегаю из комнаты и спускаюсь по парадной лестнице, не обращая внимания на сломанные ступени.
Как будто они могут ещё больше навредить этому месту. Может, мне и не нужно беспокоиться о его продаже, но это всё ещё моя усадьба. Если я застряну здесь, то это будет не свинарник. Я врываюсь в открытые двери и упираю руки в бока, чтобы казаться больше, чем есть на самом деле. Я полностью готова к выяснению отношений с этими придурками. Но ни один из них даже не смотрит в мою сторону.
— Съебывайте, — кричу я. — Все вы. — Они продолжают идти к дому, как будто меня здесь нет. Просто игнорируют меня. Я бросаю суровый взгляд на парня, который выбросил мусор на мою лужайку. — Я же сказала тебе съебаться, ебаный мудак.
Я резко оборачиваюсь на звук смешка позади меня.
Линкс прислонился к шаткой дверной раме, скрестив руки на груди, и ухмыляется так, что я бы с удовольствием его прикончила.
— Не думаю, что они тебя слышат, мёртвая девочка, — говорит он.
Я перевожу взгляд обратно на подъездную дорогу как раз в тот момент, когда мимо меня проходит девушка. Все они так делают. Они проходят мимо, как будто я… призрак.
Мои пальцы дрожат. «Я мертва», напоминаю я себе. «Я похоронила себя два дня назад». Люди не могут меня видеть.
Я невидимка, такая же, какой была при жизни — такой, какой была всегда, когда жила под этой крышей. Мои лёгкие сжимаются, а камень в животе превращается в булыжник.
Я оглядываюсь, когда до моих ушей доносится женский голос.
— Кто ты? Ты выглядишь так, будто готов на ярмарку эпохи Возрождения, — одна из девушек в джинсах, кроссовках и пальто ухмыляется, глядя на Линкса.
Что-то тревожное, чему я предпочла бы не давать названия, тяжело давит мне на грудь, и перед глазами мелькают образы, на которых он сосредоточен на ком-то другом. Эта мысль тревожит меня, потому
