обещал правление Хорасаном. В итоге уставшие иракские воины, будто ждавшие предлога отдохнуть, согласились с мнением этих людей и решили, что сражаться с сирийцами грешно, нужно немедленно прекратить войну и последовать предписаниям Корана.
Аш‘ас ибн Кaйс был двуличным человеком. Однажды после обращения в ислам он отрёкся от этой религии и вновь принял её в период правления Абу Бакра. Он был назначен ‘Усманом правителем Азербайджана. Когда ‘Али стал халифом, Аш‘ас внешне заключил с ним союз, однако был снят ‘Али со своего поста, ибо не заслуживал его. Поэтому Аш‘ас недолюбливал его светлость и, по-видимому, ждал предлога навредить ему. Этот предлог представился, и он в решающий момент внёс раскол в ряды иракских воинов и пустил по ветру все их усилия и труды, приложенные ими в течение полуторалетней войны при Сиффине.
Увидев Малика сражающимся на передовой линии фронта, Аш‘ас призвал воинов прекратить битву и предупредил их о последствиях братоубийства и раскола, а также перечислил благоприятные результаты единства и сплочённости и таким образом ослабил боевой дух иракского войска. Некоторые из сторонников Аш‘аса вложили мечи в ножны и закричали, что требуют мира.
Но Малик Аштар не обращал внимания на эти слова и делал своё дело. Он сражался, убивал и неумолимо направлялся в сторону палатки Му‘авийи. Увидев это, Аш‘ас пригрозил ‘Али: «О ‘Али! Верни Малика и положи конец этому сражению!»
‘Али был вынужден послать Йaзида ибн Хани к Малику, чтобы сообщить ему о случившемся. Малик ответил: «Ты своими глазами видишь, что творится на поле боя. Скажи ‘Али, чтобы он дал мне всего час, и я приведу к нему Му‘авийа».
Йaзид вернулся к его светлости и сказал: «О повелитель правоверных, вражеское войско распадается, и знамя Малика наполнено ветром победы. Никто не может противостоять ему. Он преследует и убивает врагов и просит час, чтобы привести к вам живого и побеждённого Му‘авийа».
Аш‘ас, услышав эти слова, воскликнул: «Эй, ‘Али! Верни Малика, а не то он не застанет тебя в живых!»
‘Али сказал: «Разве вы не видели, что я послал Йaзида?» Затем он вновь отправил Йазида к Малику и сообщил ему о протестах Аш‘аса и его сообщников. Малик, дрожа от гнева, отказался от победы и вернулся к Али.
Прибыв в свой лагерь, Малик увидел, что положение изменилось. Он воскликнул: «Эй, иракское войско, что побудило вас внезапно прекратить битву и нарушить приказ своего имама, в то время как сегодня наша победа была неминуемой?» Аш‘ас ответил: «Эй, Малик, хватит говорить подобные слова. С теми, кто взял в руки Коран, не сражаются!»
Малик сказал: «Эх ты, глупец! Вот уже год как мы призываем их следовать Корану, но они не откликаются на наш призыв. Их сегодняшний поступок не что иное, как уловка ‘Амру ‘Аса. Если вы дадите мне возможность, я сегодня же заставлю их заключить договор с ‘Али».
Аш‘ас возразил: «Мы не согласны, чтобы в них была пущена даже одна стрела или на них был поднят меч!»
Малик ответил: «Уходите и оставьте нас одних, мы сами расправимся с ними». Те лицемерные люди сказали: «Ни в коем случае. Ваш поступок будет тяжким грехом, и если мы оставим вас одних, то станем соучастниками этого преступления!»
Малик разгневался и воскликнул: «Какое вам вообще дело до этого? Вы развратные люди и неверные союзники. В первую очередь надо убить вас, а не сирийцев». Аш‘ас громко оскорбил Малика, и тот ударил плетью по голове Аш‘асa. Сторонники Аш‘аса закричали и набросились на Малика с обнажёнными мечами. Малик протянул руку к мечу. Вот-вот должна была вспыхнуть резня, когда ‘Али воспротивился этому. С застывшей от сожаления кровью в жилах его светлость обнял Малика и сказал: «Эй, Малик! Мы уже не в состоянии что-либо изменить. Будь проклято это племя, которое призывает нас к Корану, в то время как Коран – это единственное, во что они не верят». Затем он сказал иракским воинам: «Своим поступком вы ослабили ислам, уничтожили его мощь и стали причиной его бессилия и унижения. В тот миг, когда вы превзошли врага своей силой, и враги, испугавшись вас и желая сохранить свои жизни, прибегли к уловке, подняли Кораны и призвали вас к выполнению коранических предписаний с целью отдалить вас от себя и прекратить войну, они хитростью и интригой заставили вас отступить. Если вы выполните их требование, вы будете обмануты, и клянусь Аллахом, не думаю, чтобы впредь вы стойко защищали свои убеждения, а ваша дальновидность принесла бы вам хорошие результаты»[170].
‘Али отказался от продолжения сражения и потушил огонь войны. Встал вопрос о перемирии и его условиях, ибо другого выхода не было, большинство воинов ‘ли встали на сторону Аш‘аса[171].
Аш‘ас ибн Кайс сказал: «О ‘Али! Теперь, когда обе стороны согласились на то, чтобы их рассудил Коран, если позволите, я пойду к Му‘авийи и спрошу его мнение о способе этого дела». ‘Али ответил: «Я уже не управляю делами, ибо вы поступили по-своему. В таком случае я не буду вмешиваться и в это дело». Аш‘ас отправился к Муавийи, который склонил его к выбору арбитров с двух сторон. Аш‘ас вернулся и сказал: «Сирийцы убеждены, что каждая сторона должна выбрать своего арбитра. Решение арбитров будет обязательным для сторон».
Сам Му‘авийа написал об этом повелителю правоверных в письме: «Вражда и война между нами затянулась. Каждый из нас считает себя правым и не готов подчиниться другому. Убито много людей, и я боюсь продолжения этой трагедии, за которую перед Божьим престолом будем отвечать ты и я. Необходимо положить конец вражде и кровопролитию. Лучшим путём для этого является выбор двух арбитров с каждой стороны, которые рассудят нас согласно предписаниям Корана. Бойся Аллаха и, если веруешь в Коран, подчиняйся его указаниям!»
‘Али отправил Му‘авийи следующий ответ: «Лучшим делом, которым может заняться человек, является совершение добродеяний, очищающих его от пороков. Зло и жестокость уничтожают мир человека и делают его недоверчивым. Эй, Му‘авийа! Опасайся мирских благ и знай, что мир не вечен, и ты сможешь использовать всё, что получил от него. Ты прекрасно знаешь, что невозможно возвратить утерянную возможность. Страшись того дня, когда добродетельный будет чувствовать на себе завистливые взгляды, а тот, кто дал свой повод в руки сатаны, будет горько каяться в этом и успокаивать себя мирским обманом. Сегодня ты призываешь меня признать суждения Корана, прекрасно зная, что сам ты не веруешь в Коран и не выполнишь его предписаний. Я не принимаю твоего
