— Да, все зло от чародеев и магии! — резюмировал Найжел.
— Да я тебе не о чародее, а о рыцаре рассказал! — в сердцах воскликнул Роберт.
— О рыцаре-то я сразу догадался. Ты меня не удивил, видал я таких «рыцарей» на своем веку. Даже больше, чем хотелось бы… Но меньше, чем тех, кого уважаю, даже если не люблю. Вон, смотри, кажется перстень несут!
— Нашли, нашли! — кричал заместитель командира стражников.
Друзья спрыгнули с трибуны.
— Вот, — протянул охранник Роберту амулет. — На мой взгляд плохонький перстенек, но я понимаю: реликвия есть реликвия.
На ладони воина лежал перстень. Тот самый. Только вместо камня-дионисия, отгоняющего магию, в оправе находился тусклый уголь.
— Сгорел, — сказал граф, когда охранник ушел. — Что ж, Найжел, это цена моей жизни. Я виноват. Прощения не прошу. Но обещаю — мои курьеры перетрясут все рынки мира, возьмут за горло каждого купца, но я тебе достану другой такой же камень. Даже если мне это будет стоить моего со…
— Не надо, Роберт, — произнес Найжел. — Я уже все сказал. Ты мне дороже любого талисмана. Пойдем выпьем как следует за удачу, она нам еще пригодиться!
У входа в зал стоял стольничий графа, лицо его было встревожено.
— Не нашли Марваза? — спросил Роберт.
— Ваше сиятельство, его нигде нет. Мы снова ходили к его комнате. На ней по прежнему висит замок. Но…
— Что «но»? Говори!
— Из-под нее натекла кровь. Я поставил там охранника, никто ничего не заметит…
— Иди, Най, мне нужно сходить по одному делу, — повернулся граф к другу. — Садись на место Блекгарта, он уже, скорее всего, не вернется. И всем говори, что я сейчас приду.
Граф в сопровождении стольничего решительно пошагал к жилым помещениям дворца.
Было уже почти темно, поэтому граф взял у одного из слуг, что готовили зал к ночи, зажженный факел.
По пути он зашел в отведенные ему покои и, порывшись в сундуке с драгоценностями и документами, взял оттуда большой ключ со сложной бородкой.
У двери Марваза стоял один из охранников Роберта и несколько слуг. При виде графа с насупленным лицом они тут же замолчали. Слуги отвернулись, чтобы хозяин не почувствовал запах. Не отказывая себе в такой радости жизни, как вино, его сиятельство, терпеть не мог, чтобы его слуги пили. Во всяком случае, как он говорил, в то время, когда они могут ему понадобиться. Сейчас не понадобились — граф отослал всех прочь, велев проглотить язык. Охранник остался у дверей.
— Ты что? Не слышал приказа? — нахмурился Роберт, вставляя ключ в скважину тяжелого замка.
— Вдруг я вам понадоблюсь, хозяин.
— Не понадобишься, — тяжело вздохнул граф. — Отправляйся в зал, где пируют оруженосцы. Можешь напиться до умопомрачения за помин Марваза. Я разрешаю.
Роберт предполагал, что он увидит за дверью. Действительность оказалась чуть страннее и хуже мрачного прогноза, но не намного.
В сумеречном свете, пробивающемся сквозь узкое стрельчатое окно, и своего факела он увидел, что все сундуки разворошены, нет ни одной целой вещи. Все было разбросано по комнате в невероятном беспорядке. Магические причиндалы были разбиты, порублены и поломаны.
Тела Марваза, как он ожидал, не было, но на полу красноречиво говорила о происшедшем огромная лужа крови и плавающая в ней повязка маленького оруженосца.
Следы крови так же были и на подоконнике.
Граф, сжав от душевной боли кулаки, так что свежая рана отдалась острым уколом, подошел к окну. Что ж, он бы в это окно, пожалуй, протиснулся бы с трудом, а вот Блекгарт, например, прошел бы, как через триумфальные ворота. Или Орестай, вернее, Чевар в его облике.
Граф носком сапога поворошил какой-то мусор. Искать здесь что-либо бесполезно.
Магической поддержки у него больше нет. Связи с Блистательными Экспертами ордена, имени не имеющего, тоже нет.
Отблеск пламени привлек его внимание к стене. Граф вчитался — кто здесь, на орнеях, мог знать, что он вообще умеет читать?
Но надпись предназначалась именно ему:
«Ты не пройдешь, арси! Чевар!»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Эпизод седьмой
Граф Роберт не любил охоту — как забаву.
Точнее сказать, он не любил, когда сугубо мужское занятие, требующее напряжения всех знаний и сил воина, превращается в пустую потеху, когда бедного зверя травят своры гончих псов и множество ловчих, когда зверь лишен мало-мальских шансов на победу. Граф знал, что порой для особо пышных охот при некоторых королевских дворах, на специальных секретных заимках, загодя выращивают из пойманных детенышей будущих жертв подобных «охот».
Роберт предпочитал охоту, как дуэль, когда исход схватки непредсказуем, а цена победы в которой — жизнь. Когда все решает не количество загонщиков и подстраховывающих лучников, а лишь собственные сила, выучка, сноровка и мужество. Да, такая охота графу по нраву, а забавы… пусть для царедворцев, для которых в мече важнее драгоценные каменья на рукояти, а не качество и форма клинка.
Но как отказаться от представления, называемое «царской охоты», если дается оно в твою честь? Арситанский посланник, правда, предпринял попытки отвертеться, заранее бросая к случаю фразы, что охота ему порядком надоела, что ничего нового он не увидит, но вот если бы выследили знаменитого орнейского льва, то он уселся бы в седло даже в неурочный час, хоть посреди глубокой ночи. Однако, увы, орнейских львов давно не видели даже на Орнейских островах. А на него бы граф действительно поохотился с удовольствием и азартом: сколько слышал про этого зверя, а встречаться не доводилось.
Граф Роберт уже больше полумесяца провел на Орнейских островах и тяжелейшие переговоры провел успешно — вчера предложению арситанского короля было дано одобрение всех старейшин орнеев и заключен союз между государствами, с подписанием многочисленных грамот, над которыми, наверное, до сих пор трудились переписчики. Завтра торжественно скрепят их печатями и миссия графа Астурского, как королевского посланника, завершена. Пора прощаться и возвращаться на родину.
А к главной цели, ради которой он согласился выполнять несвойственные ему обязанности официального королевского посла, он не приблизился ни на полшажка.
Надежды, появившиеся поначалу, разбились в осколки, впереди — непроглядная белеса тумана и бессмысленно биться в эту иллюзорную стену со всего маха, неизбежно увязнешь и окажешься еще дальше, чем был в начале пути.
С этими невеселыми думами граф и направлялся к биваку, где скоро будут жарить на костре добычу, чтобы потребовать чарку доброго винца. То есть, он знал, что охотники пьют столь популярное здесь пиво, но предусмотрительно распорядился, чтобы слуги ожидали его там с вином. Граф знал, что ему предстояло — на охоте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
