дисбаланс сил, чтобы подчинить волю ребенка, и уходим от задачи действительно подготовить его к выходу в мир и научить формам ведения дискуссий.
Разумеется, детям нужен опыт того, что у людей, вещей и социальных систем есть границы. Это важно, и мы не только можем, но и должны донести это до наших детей. Тут можно и стоило бы проявлять твердость: здесь уже моя граница! Не нужно улыбаться, когда ребенок больно дергает нас за волосы, а мы просим его сейчас же прекратить. Мы и тут часто сталкиваемся с бременем своего прошлого, если не смогли научиться устанавливать и охранять собственные границы. Те, чьи границы в детстве постоянно нарушались, уже взрослыми по-прежнему пытаются просить их соблюдения дружелюбно, если не униженно. Такого быть не должно: вы сами можете уполномочить себя беречь собственные границы здесь и сейчас, потому что вы этого достойны, и очень правильно занять четкую позицию.
Самоанализ. По своему усмотрению говорить «нет»
В наши дни многим родителям трудно говорить «нет», если они хотят воспитывать своих детей иначе, чем воспитывали их самих. Однако «нет» имеет большое значение – для наших детей и для нас тоже, потому что, если можно сказать «нет», открыта возможность и для «да». Ваше «нет» справедливо и нормально.
Выберите три ситуации, в которых вы в будущем хотели бы произнести твердое, решительное «нет», что до сих пор давалось вам с трудом.
Конечно, у нас, родителей, власти больше
Если мы спросим себя, пользуемся ли своей властью и прибегаем ли к насилию, большинство читающих эту книгу, вероятно, сначала ответит отрицательно. Еще и потому, что мы сами порой в сложных ситуациях чувствуем себя очень беспомощными. Но в действительности мы как родители находимся в более влиятельной позиции. К примеру, мы определяем распорядок дня, устанавливаем время приемов пищи, у нас есть доступ к таким ресурсам, как деньги, имеем больше опыта, в том числе и в отношении социальных установок, которые передаем дальше. И для детей это тоже важно, поскольку они нуждаются в нашей защите. Уже упомянутый «круг безопасности» подчеркивает функцию родителей как более старших, более мудрых, более сильных и добрых. Мы нужны детям в качестве сильных, надежных, значимых взрослых. А будем ли мы такими, во многом зависит от нашего отношения к власти: как мы ее используем.
Многие из нас согласны с идеей, что мирное сосуществование, уважение, терпимость и принятие исключают четкую, сильную и излучающую безопасность позицию. Но это не верно: мы можем быть именно такими: «старше, мудрее, сильнее и добрее», как говорится, в «круге безопасности», или «новым авторитетом», как называет это Хаим Омер, – и все-таки не злоупотреблять властью и обращаться с детьми без насилия.
В ситуациях, когда мы чувствуем себя беспомощными, наиболее велик риск прибегнуть к власти и поставить наши представления, способ мышления, потребности и желания выше ребенка. Зачастую мы по определению исходим из того, что как взрослые на основании большей опытности о многих вещах можем судить лучше, и такой образ мыслей определяет наши действия. Но более того: наши дети тоже постепенно начинают думать, что мы лучше знаем, что для них хорошо.
Алина забеременела и родила вторую дочь, когда ее старшая была уже подростком. Поначалу женщина воспитывает маленькую Камиллу так же, как воспитывала первого ребенка. Но в социальных сетях она знакомится с понятиями «ориентация на потребности» и «невоспитание». Сначала Алина только присматривается, подписываясь на новости, но потом решается опробовать эту концепцию, поскольку почему-то она кажется ей правильной. К этому времени Камилле уже четыре года. Алина, описывая ее как довольно волевую девочку, сообщает, что между ними то и дело возникают конфликты по поводу еды, сна и игр. Однако, предоставив Камилле возможность больше решать самой, она сбита с толку: ничего не получается. Девочка не желает накладывать себе еду сама (раньше всегда возникали споры из-за того, что еды в тарелке было слишком много и она не хотела доедать). Укладываться спать по собственному решению тоже не удается так, как ожидалось. Алина считает, что сама концепция неверна или не подходит именно им. На самом же деле Камилла за первые годы успела усвоить, что Алина как взрослая лучше знает, что девочка должна делать, сколько съедать. И теперь малышка растеряна.
Непросто осуществить переход к тому, чтобы уважать потребности детей и учитывать в повседневной жизни индивидуальность ребенка, если прежде воспитывал совершенно по-другому: как со стороны родителей, так и со стороны ребенка. Резкая перемена в духе «с нынешнего дня мы живем с ориентацией на потребности» не удастся, так как зачастую детей нужно заново подвести к их собственным чувствам. Этот процесс часто обнаруживается и у детей, которые из школ с классической фронтальной формой организации обучения переходят к индивидуальному обучению с самостоятельным определением целей в школах с альтернативной педагогической концепцией.
Здесь детям тоже зачастую нужно время, чтобы изменить привычки, научиться справляться с новой для себя свободой и воспринимать ее. И во время дистанционной учебы дома из-за пандемии коронавируса многие родители рассказывали, что сначала невозможно было мотивировать детей на учебу, так как не стало прежней структуры и отношений «учителя – ученики», отличающихся от детско-родительских. Казалось, у детей просто не было никакого желания учиться. Другие родители, определив это как проблему авторитета, затеяли битву за власть. На самом же деле это самая обычная реакция на переключение и внезапное изменение, и нельзя ожидать от детей, что они смогут без проблем воспроизводить дома школьную форму обучения.
Полностью устранить дисбаланс сил между родителями и детьми невозможно. Если родители уходят от ответственности, отдавая бразды правления в руки детей или желая договариваться на равных, в зависимости от возраста ребенка это может привести к перегрузке.
У Дорен было трудное детство, и с трехлетней дочерью Эльзой ей хотелось «все делать по-другому». Она поставила себе цель воспитывать без всякого насилия, уважать потребности Эльзы и организовывать повседневную жизнь с ориентацией на них. Однако то и дело возникают серьезные конфликты по самым разным вопросам. Дорен описывает Эльзу как безучастную и/или непостоянную. Когда она, например, спрашивает Эльзу после детского сада, чем та хочет заняться, девочка зачастую не может точно ответить. Если они, например, приходят на игровую площадку, она все-таки хочет куда-то в другое место. То же самое и с едой, так что Дорен разрывается между своей потребностью следовать пожеланиям Эльзы и в то же время не тратить напрасно столько продуктов: девочка нередко отказывается есть уже приготовленную еду и просит что-то другое. Иногда
