Иван Иванович Дятлов».
В растерянности Соболев принялся оглядываться и заметил женщину в рабочем халате, спешившую с какими-то папками в сторону лестницы на второй этаж.
– Эй, одну минуточку! – крикнул он, махнув рукой. – Подождите, пожалуйста!..
Она послушно замерла на первой ступеньке, внимательно и спокойно его разглядывая.
– В чём дело, молодой человек?
– Здравствуйте… – Вадим взглянул на бэйджик, приколотый к халату. – Зинаида Викторовна. Собственно, я ищу главного архивариуса. Мы только что с ним разговаривали, и я забыл задать ему один важный вопрос…
– Вы не могли сейчас разговаривать с Иваном Ивановичем, – покачала головой женщина, – он в отпуске уже вторую неделю! А замещает его старший научный сотрудник Анатолий Петрович Заболотных. Но он ещё не пришёл.
– Погодите, а кто же тогда… старичок?.. Такой маленький, с тростью, в парусиновом костюме…
– Насколько я знаю, а я здесь работаю уже двадцать лет, у нас никогда не было в штате старичков в парусиновых костюмах, – отчеканила Зинаида Викторовна и двинулась вверх по лестнице. – Всего доброго, молодой человек!..
В полном недоумении Вадим побрёл к главному выходу из архива, который уже был открыт. Он спустился по широкой лестнице из пяти ступеней с массивными каменными перилами, украшенными лепниной, и тут взгляд его упал на одну из боковых стен холла. Там висели портреты известных учёных-историков и краеведов, что когда-то работали в городском архиве и внесли свою лепту в его пополнение. Внимание Соболева привлёк третий справа портрет – на нём был изображён тот самый старичок-архивариус, в фетровой шляпе, парусиновом костюме, опирающийся на трость чёрного дерева с серебряной рукоятью! А подпись под портретом гласила: «Действительный член Московской Е.И.В. Академии наук, профессор истории и философии Илларион Иннокентьевич Домовой».
Глава 7
17 июня 2022 года, Усть-Манск
Как известно, пятое следствие знаменитого закона Мэрфи гласит: «Предоставленные самим себе события обязательно развиваются от плохого к худшему». Действие этого следствия в полной мере ощутил на себе майор Рокотов, когда утром в воскресенье ехал на работу. Конечно, если бы Ирина не отправилась в отпуск без него, а стоически осталась разделить с мужем все тяготы очередного расследования, Андрей и не подумал бы в законный выходной мчаться в управление. В конце концов, начальник имеет преимущество перед подчинёнными – остаться дома, но на оперативной связи со следственной группой.
Теперь же, став «соломенным вдовцом», Рокотов неожиданно для себя понял, что просто не может находится в квартире один! Ему нечего тут делать!.. Нет даже собаки, которую нужно было бы выгуливать, кормить, мыть ей лапы. Нет и кошки, которая бы мяукала по утрам, требуя внимания и питания…
Поэтому, сделав утреннюю пробежку по парку и приняв контрастный душ, Андрей завёл своего бывалого «тушканчика» корейской породы и вырулил со двора. Позавтракать он рассчитывал уже в управлении, где на первом этаже новое начальство согласилось открыть крохотное кафе для сотрудников, правда, только с внутренним входом в целях безопасности.
Однако, согласно закону другого американского деятеля, психолога, Рокотов попал в пробку там, где её не должно было быть – на объездной дороге вокруг Академгородка: «Если неприятность должна случиться, она случается; но если не должна – случается тоже».
Андрей скоро пожалел, что не взял для себя предложенный интендантом управления служебный маячок. И в довершение, едва он решил хотя бы развлечься местными новостями и включил радио, запел мобильник. Одного взгляда на экран оказалось достаточно, чтобы настроение у майора упало до нуля. Звонила бывшая жена, ныне – его личный вестник неприятностей.
– Привет, Рокотов. Отдыхаешь?..
– Здравствуй, Альбина. Уже нет.
– Никак на службу собрался? В воскресенье-то?..
– Представь себе!.. А тебе-то почему не спится? Восемь часов утра… Муж спать не даёт?
– Не смешно, Рокотов. – Она сменила тон, в голосе прорезались знакомые прокурорские нотки, которые всегда бесили Андрея во время их недолгой совместной жизни. – Где отчёт о ходе следствия?
– А нечего пока докладывать, – с изрядной долей ехидства сказал он. – Работаем, товарищ следователь!.. Отрабатываем версии, ищем подозреваемых, опрашиваем свидетелей…
– Вот это и напиши!
– Некогда. Преступники продолжают своё чёрное дело. Наш святой долг – пресечь их действия как можно быстрее.
– Прекрати ёрничать, Рокотов! – Альбина явно потеряла терпение. – Ты же меня знаешь. Я ж с тебя с живого не слезу. Чтобы к вечеру отчёт был у меня на рабочем компе!..
В трубке запел отбой. Андрей посмотрел на погасший экран мобильника и сказал:
– И тебе хорошего дня, дорогая!..
Пробка кончилась, и майор обрадованно втопил педаль газа. До управления ничего неприятного не произошло, а вот едва он переступил порог служебной кафешки и заказал любимый омлет с помидорами, примчался взлохмаченный Почкин, ещё не успевший сдать суточное дежурство.
– Андрей Васильевич, у нас новый труп!
И это – на всё кафе. А глотка у парня лужёная, хоть сейчас в протоиереи.
– Приятного аппетита, Валера. – Рокотов со вздохом отставил едва начатое блюдо, одним глотком допил кофе и встал.
– Ох, извините, товарищ майор! – как всегда, с опозданием осознал свою бестактность лейтенант. – У нас правда труп.
– Где? Когда?..
Они уже шли по коридору к лифту, и Андрей привычно настраивал себя на долгий рабочий день, когда всё, что не касалось конкретных обстоятельств дела, приобретало для него призрачные очертания, превращалось в тени и вообще падало в своей значимости до нуля.
– Звонили из отделения посёлка Новый, – отдуваясь, на ходу докладывал Почкин. – Сегодня, в восемь тридцать утра, им позвонила владелица частного отеля «У Татьяны», что расположен на улице Демьяна Бедного, дом двадцать один. Она сообщила, что в одном из номеров, куда вчера поселилась влюблённая пара – мужчина и женщина, происходит нечто странное. Ночью был слышен непонятный шум, а под утро потянуло палёным. Датчики пожарной системы не сработали, но никто в номере не отзывается…
– А почему нам-то позвонили?
– Так по нашей же ориентировке. Женщина в длинном тёмно-красном платье старинного покроя была, к тому же явная хантыйка на лицо, а мужчина – наоборот, славянской наружности, одет по-современному, модно…
Они уже были в своём отделе. Кроме Почкина наличествовал ещё один «неженатик» – Павел Власкин. А вот Лукошкина вполне ожидаемо на рабочем месте не оказалось. Лейтенанты дружно стали есть глазами начальство. Рокотов по очереди внимательно осмотрел обоих, прикинул боеготовность: Валера уже заряжен, а вот Паша пребывает в воскресной нирване; либо Почкин ещё не сказал ему о новой проблеме, либо Власкин не счёл проблему достойной его внимания. Но сейчас мы это исправим!
– Товарищи офицеры, есть сигнал! – рявкнул Рокотов. От неожиданности Власкин едва не облил свои летние брюки кофе и
