— Медальон с анютиной глазкой?
Зак кивнул.
Женщина вынула из кармана связку ключей, подошла к встроенной витрине и открыла ее. Медальон раскачивался в ее руке, поблескивая цепочкой.
— Красивый, правда? — Она доверительно понизила голос. — Это импортная вещь, золото — восемнадцать каратов и венецианское стекло.
— А качество хорошее? — взглянул на нее Заккес.
— Хорошее? — Женщина улыбнулась. — Господи, там восемнадцать каратов чистого золота. Чем выше проба, тем золото будет мягче, и изделия становятся менее прочными, могут гнуться и ломаться.
— И сколько это стоит? — едва слышно произнес Зак. — Он протянул руку и кончиками пальцев осторожно прикоснулся к изящному медальону. Стекло на ощупь было гладким и прохладным.
— Десять долларов.
— О-о! — У Заккеса сразу вытянулось лицо, и он отнял руку от медальона. — Это… Это, извините, слишком дорого для меня. — Он повернулся, чтобы уйти.
Женщина понимающе кивнула.
— Если вас интересует, могу предложить такой же медальон из сплава серебра за четыре доллара.
— Можно посмотреть? — оживился Зак.
— Конечно. — Женщина вернула медальон на место, закрыла витрину и заперла ее на ключ, потом снова зашла за прилавок, раздвинула занавески и скрылась за ними. Сквозь неплотно закрытые портьеры Заккес видел, как она подошла к большому металлическому сейфу и склонилась над ним.
Зак нагнулся над прилавком и стал рассматривать витрину. Под толстым стеклом были выставлены кольца с крошечными рубинами, сапфирами, бриллиантами. Он попытался разглядеть цифры на микроскопических ценниках. Как ему удалось заметить, самое дешевое кольцо стоило сорок долларов.
Заккес даже присвистнул от изумления. Но тут он заметил алмазное кольцо в обрамлении рубиновых багеток[6]. На нем была этикетка… Возможно ли такое? Две тысячи долларов. Зак ошарашенно смотрел на ценник. Неужели так много? Он и не предполагал, что ювелирные изделия могут быть такими дорогими.
— Вот, пожалуйста. — Женщина появилась в комнате с фиолетовым бархатным футляром в руках, поставила его перед Заком и откинула крышку.
Это был такой же медальон, как и в витрине, только с цепочкой и оправой не из золота, а из сплава серебра. Заккес вынул из кармана четыре влажные банкноты и с легкостью расстался с ними. Теперь ему поститься до следующего дня, но такая перспектива его не пугала. Медальон с анютиной глазкой был для него важнее еды.
Отец Флэттс посмотрел на карманные часы, нахмурился и резко захлопнул медную крышку, затем бросил взгляд вдоль платформы.
— Поезд опаздывает, — сказал он.
Фиби не ответила. Она сидела на скамье с напряженным, страдальческим лицом. Ей совсем не хотелось встречать Заккеса, но, когда из колледжа пришла телеграмма с точным указанием времени его приезда, дядя настоял на том, чтобы она поехала на вокзал.
— Для Заккеса наступили тяжелые дни, его мать серьезно больна. Ему нужна будет поддержка друзей, Фиби. От станции до фермы Хоувов приличное расстояние, кроме того, мне кажется, он будет рад, если мы составим ему компанию.
Спорить с ним Фиби не решилась.
Она плотно закуталась в шаль и, подавшись вперед, подперла кулаком подбородок. Солнце зашло, и в наступивших сумерках по небу, словно белая гондола, поплыла серебристая луна. Кроме Фиби и ее дяди, поезд ожидали еще три человека. Она посмотрела в их сторону: молодой человек стоял, обняв жену, державшую ребенка.
Фиби вздрогнула и отвернулась. Весь день сегодня у нее сильно болела голова, теперь же, при виде ребенка, она почувствовала ноющую боль в животе. Фиби попробовала несколько раз глубоко вздохнуть, но боль внутри не отпускала и сильно стучало в висках. Это продолжалось уже больше двух месяцев.
«Почему я допустила, чтобы это произошло?» — в который раз спрашивала она себя, хотя прекрасно знала ответ на этот вопрос: «Потому что Честер Сэвидж очень красив, невероятно богат и привлекателен как мужчина. Он обладает всеми мыслимыми и немыслимыми качествами, которые хотела бы найти женщина в мужчине. Против него нельзя было устоять». Это потом Фиби поняла, что одного качества Честеру Сэвиджу все же не хватало — порядочности.
А начиналось все так невинно и просто в один прекрасный осенний день. Деревья стояли одетые в багрец и золото, легкий ветерок навевал приятные воспоминания о недавних летних днях. Так же щебетали птицы, поздние цветы привлекали пчел, над полем плавно кружились бабочки. Непонятно почему, но в этот день время, казалось, остановилось.
Это был удивительный день, он отчетливо держался в ее памяти помимо ее воли. Стоило услышать птичью трель или жужжание пчелы, как тотчас подступал к ней тот роковой день.
Фиби решила использовать замечательную погоду, словно предназначенную для пикника. Она уложила еду в соломенную корзинку, прикрепленную к велосипеду, и отправилась в путь. Оставив за собой Мадди-Лейк, Фиби поехала по пыльной проселочной дороге. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Девушка не собиралась забираться далеко от дома, просто ехала наугад. Очарование осеннего дня было настолько сильным, что она и не заметила, как проехала шесть миль. Здесь Фиби остановилась, сошла с велосипеда и, ведя его в руках, прошла к ручью, протекавшему по самой кромке поля. Перекусив, она незаметно для себя задремала.
Проснулась она оттого, что почувствовала, как что-то щекочет ей нос. Наверное, муха. Не открывая глаз, она лениво отмахнулась от назойливого насекомого, но муха не улетала. Тогда Фиби приоткрыла один глаз, но тут же резко села. Оказывается, проспала она не так мало, день уже шел на убыль.
Девушка протерла глаза, чтобы окончательно проснуться, и огляделась. Инстинктивно она почувствовала, что за ней наблюдают.
По другую сторону дороги, ярдах в десяти от нее росла небольшая группа деревьев. И там стоял он, одной рукой держа за поводья красивую серую лошадь, другой упершись в бок. Почему-то в глаза ей бросился начищенный до блеска сапог, которым он упирался в поваленное дерево. Фиби никогда раньше не встречала этого холеного молодого человека с волевым лицом, густыми черными волосами. Все в нем притягивало и одновременно отталкивало. Девушка сердито посмотрела на него, но он и с места не двинулся и не убрал с губ нагловатую улыбку.
Фиби быстро собрала вещи и вскочила. Уложив в корзинку остатки еды, она вывела велосипед на дорогу и тут обнаружила, что молодой человек и его лошадь преграждают ей путь.
— Пропустите! — холодно проговорила она.
Он усмехнулся, сверкнув крепкими белоснежными зубами. В глазах его отражалась уверенность в собственной неотразимости.
