других несет смерть.
— Смотри, сам не съешь, — не всегда понимал герцог, когда Хан нормален, а когда съезжает с катушек.
— Вождь, я что, псих по-твоему, смертоносные яблоки жрать? — обиделся маг, но мгновенно переключился. — Я, кстати, у пещерников узнал, где они себе еду и одежду добывают.
— И где же? — заинтересовался Чарон.
— В разломе один тоннель до Севертауна ведет, выход прямо к портовым складам. С этих складов и таскают.
Бригитта сразу вспомнила особенный запах моря, вспомнила, как волна накатывает во время прибоя к берегу и оголяет песок с застрявшими ракушками в период отлива. Она скучала по морю.
В поселке их никто не встречал.
— А где все? — удивилась девушка.
Они вернулись не слишком поздно. Световой день еще не закончился, мороз заметно ослаб и не мог напугать поселян. Вряд ли все сидят по домам. Куда же скаженные подевались?
— Ушастый чего-нибудь придумал, — предположил герцог. — Зря я его за старшего оставил.
Но Чарон оказался не прав, к опустевшим улицам поселка эльф не имел никакого отношения.
Откуда-то со стороны зазвучал хор голосов. Пели тягучую, заунывную песню. Пели нестройно, одни начинали, другие подхватывали не вовремя, оттого и не понять было, чего поют. К тому же к хору присоединились Лорик с Юки, чем внесли еще больше диссонанса в общее исполнение.
— Хоронят кого-то, — без эмоций произнес маг.
— Стоило отлучиться, как уже кто-то помер, — перебирал Чарон наиболее подходящих кандидатов в покойники. По всему выходило — либо Геральд от старости, либо Даниэл от пьянки.
Бригитта на месте не стояла, после слов Хана побежала туда, откуда нестройным хором лилась песня.
Переживает, — понял герцог и быстрым шагом направился за ней.
— Задери тебя медведь! — ругнулся он, увидев в гробу белое и мертвое лицо Геральда. Как это ни странно, но Чарон успел привязаться к услужливому деду.
Он стал оглядывать раскачивающиеся фигуры, тянущие кручинную песню и наткнулся взглядом на… Геральда.
— Хемери, — ткнул Чарон повара. Мужчина находился к нему ближе всех. — Кто лежит в гробу?
— Геральд, — печально ответил дядька в поварском колпаке.
— А там кто стоит? — указал герцог на старика.
— Геральд, — не удивившись, сказал Хемери.
— А почему их двое? — засомневался Чарон в сохранении своего рассудка.
— Так это, тот, что помер — брат-близнец нашего Геральда. Только он в южном поселке проживал. Его сегодня оттуда и привезли. Последняя воля у него, значит, такая была. Похоронить рядом с братом.
— Так брат же живой.
— Ну, не знаю тады, зачем его привезли.
На следующий день состоялось запланированное мероприятие — поездка на телегах и санях к роднику. Бригитта сообщила герцогу, что родник поселяне посещают раз в неделю. Но не все сразу. Обычно Доббин делил скаженных на группы по двадцать человек, и группы сменяли друг друга в течение месяца.
Требовалось набрать в бочки чистой воды для питья и приготовления еды.
— Вода в роднике не замерзает? — на всякий случай уточнил Чарон, а то как бы не пришлось разбивать лед. В этом случае лучше подготовиться заранее.
— Не замерзает, — успокоила его девушка. — А летом, даже в самую жаркую погоду не становится теплой, всегда прохладная. Еще у ключа можно встретить жителей из других поселков.
— Откуда течет вода?
— Из земли.
— Если источник бьет из земли, как наполнить бочки?
— Увидишь, — предпочла графиня оставить Волфуорта в неведении.
Герцога впечатлило то, что он увидел. На месте, где пульсировал родник, стоял деревянный сруб, внутри чистейшая вода лилась каскадным фонтаном. Не тоненькой струйкой, а так, что бочки наполнялись буквально за пять-семь минут. Но зацепило Чарона не это, а пейзаж вокруг обустроенного источника. Снег в этом месте отличался повышенной липкостью, и сама природа образовывала из него причудливые ледяные скульптуры. Силой воображения ледяные изваяния можно было трактовать по своему усмотрению. Генерал представлял, что видит стражей родника.
Чарон помогал укладывать наполненные водой бочки в телегу и поймал на себе взгляд Бригитты. Не было в этом взгляде былой неприязни или недоверия, скорее — любопытство и что-то еще. Ему хотелось верить в это что-то еще.
Девушка устроилась на деревянных качелях типа «люлька» и слегка раскачивалась. Сильно раскачаться у нее не получалось, для этого требовалась сила двоих-четверых. Чарон закинул в телегу последнюю бочку, разрешил скаженным лепить крепости и снеговиков, а сам запрыгнул на качели, оказавшись напротив Бригитты. Надавил на ступеньку, приводя парные качели в движение.
— Оказывается, у тебя есть сердце, герцог, — первой нарушила молчание графиня.
— Почему у меня не должно его быть?
— Потому что твоя карета сбила Кардинала А ты не помог, велел кучеру ехать дальше.
— Ах, вот в чем дело, — до этой минуты никак не связывал Волфуорт тот давешний эпизод с разноцветным псом семейства Янссенов. — Я спешил. Но, когда добрался до службы, велел отправить человека за псиной. Мне доложили, что собаку уже подобрала какая-то девушка. Выходит, той девушкой была ты?
— Да. Я, — покрепче уцепилась Бригитта за перекладины. Герцог сильно раскачал качели-люльку.
— На основании того случая ты сделала вывод о моем бессердечии?
— Не только.
— Что еще? — внимательно глядел на Бригитту герцог.
А она понимала, что задерживает взгляд на его лице, на его фигуре дольше, чем следует, дольше, чем позволяют приличия.
— Ты убил Милота.
— Милота? — приподнял одну бровь герцог. — Кто это?
— Он работал на верфи моего отца.
— Тот, что украл у твоего отца документы?
— Да. Я была на площади, когда ты проткнул его шею шпагой. Это было ужасно и бесчеловечно.
— Дорогая, а ты знаешь, что за бумаги выкрал Милот? — вкрадчиво спросил Чарон.
— Какие-то чертежи, — не знала девушка подробностей.
— Не какие-то, Бригитта. А секретные. Твой отец весьма талантливый человек. Он придумал новую боевую галеру с тараном, усиленным железом. Если подобным тараном попасть неприятельскому судну в ватерлинию или ниже, его станет легко потопить. Такие галеры дадут королевству серьезное преимущество перед врагами, усилят нашу военную мощь. А твой знакомец Милот собирался продать чертежи шпионам из Севертауна.
Графиня растерялась. Она как-то не задумывалась раньше, что судит о поступках герцога Волфуорта слишком однобоко.
Бригитта отчего-то начала сердиться и необдуманно спрыгнула с качелей, позабыв, что с люльки так прыгать нельзя, надо дожидаться полной естественной остановки.
Она неловко вывалилась, кубарем преодолела небольшое расстояние и растянулась на спине возле одной из ледяных статуй.
При виде упавшей девушки у Чарона помутился рассудок, он прыгнул вслед за ней, споткнулся о ком, который дружно лепили скаженные, и рухнул прямо на Бригитту.
— Не ударилась? Не повредила ничего? — с беспокойством всматривался он в ее порозовевшее личико.
— Не ударилась. Только, Чарон, ты очень тяжелый, — смущенно улыбнулась она.
