пока остаешься здесь.
Она молча кивнула и направилась в сторону лесного домика. Собиралась привести себя в порядок после лазанья по утесам и подземным тоннелям, потом уж идти в погребок. Приближалось время ужина.
— Девочка все еще ненавидит тебя? — с сочувствием спросил Эрнис. Он знал Чарона Волфуорта лучше, чем кто-либо другой и надеялся, что графиня Янссен сумеет разглядеть в его друге вовсе не чудовище, как думает о нем большинство.
— Теперь даже больше прежнего, — ответил герцог на вопрос приятеля.
— Почему ты не хочешь забрать ее сейчас?
— Она моя слабость, Эрнис. Если в преддверии войны кто-то из недругов прознает о Бригитте, этим не преминут воспользоваться. И я вместо того, чтобы думать и воевать, буду сходить с ума и спасать девчонку.
— Твои чувства к ней. Все настолько серьезно?
— Настолько, — не стал скрывать Чарон. — Идем в мой дом.
— Твой дом? — скептически приподнял бровь Лаварэнц.
— Сейчас мой. А раньше Модсли. Кстати, как там Доббин? Жив еще?
— Живой. Как и его дружки. Леопольд ничего не сумел добиться от них. Решил оставить молодчиков до твоего возвращения.
— Отлично. Вернем их в лес.
— В лес? Обратно? Ты хочешь выпустить парней из темницы?
— Скаженным нужен управленец, — пояснил Волфуорт. — И Доббин самая лучшая кандидатура. Заодно за графиней присмотрит.
— Не боишься доверить ее Модсли? Молодому, горячему, дерзкому, — дразнил Эрнис Волфуорта.
— Скажем так, — усмехнулся герцог, — парень выйдет из темницы на определенных условиях, где неприкосновение к Бригитте будет числиться первым пунктом.
Графиня появилась в погребке, когда мужчины уже находились там. За столиком к привычной компании герцога и Даниэла присоединился Эрнис. Но расположился он на стороне эльфа. Бригитта вздохнула и села подле Волфуорта.
— Как там Аделина? — придумала девушка не обращать внимания на Чарона, а общаться лишь с Эрнисом.
— Переживает. Малыш вот-вот родится, — озарилось лицо мужчины нежностью.
— Она знает, что ты здесь?
— Нет. Я не мог сказать жене. Просто ушел на задание — это все, что ей следует знать.
Их разговор прервала Молли. Эльфийки сегодня дежурили и порхали с подносами между столиками.
— Мужчина, мы знакомы? — призывно облизала сочные губы рыженькая.
— Вряд ли. Иначе я бы точно запомнил, — взял Эрнис из рук ушастенькой чаровницы тарелку с картофелем и отбивной.
— Правда? — продолжала кокетничать девушка.
— Можешь не сомневаться, — заверил ее Лаварэнц.
— Молли, — оттолкнула подругу Изабель, представ перед Эрнисом во всей своей пышнотелой красе, — тебя Геральд заждался. Сегодня твоя очередь на его стол тарелки ставить.
— А вот и нет! — не хотела отлипать Молли от привлекательного незнакомца.
— А вот и да! — подбиралась Изабель к Эрнису.
В пылу спора рыжая толкнула брюнетку. Молли не учла, что поднос Изабель был уставлен посудой с горячими напитками. Рука черноокой красавицы дрогнула, поднос накренился, и кружка с горячим отваром полетела на пол, выплескивая кипяток. Прямо на платье и открытые шею, пальчики Бригитты.
Девушка ойкнула, подскочила от сильного жжения. Эльфийки продолжали спорить. Эрнис пытался выступить миротворцем в их ссоре. Даниэл размахивал руками так, словно он дирижер. А Чарон с грохотом отодвинул стул, на котором сидел, и развернул к себе Бригитту.
— Обожглась? — с тревогой в голосе спросил он.
Из глаз Бригитты полились слезы, хрупкие плечики задрожали. Ожоги стали последней каплей всех ее душевных переживаний. Фитилек тлел, теплился, медленно набирал обороты и наконец подобрался к зоне возгорания. Девушка утирала кулачками влажные дорожки с лица, но они вновь появлялись.
У Чарона от ее слез, от осознания того, что ей больно, бухало и рвалось в груди.
— Это поможет? — достал он из кармана своей дубленки лепесток фиолетового цветка от хвори. Чарон теперь всегда носил его с собой, после того, как однажды увидел девушку заболевшей.
— От ожогов цветок не помогает, — нарисовался возле очага переполоха Хан. — Поможет капустный лист.
Герцог отобрал у мага кочан капусты и принялся отрывать от него листы. Сам прикладывал их к обожженным местам и закреплял бинтом, нашедшимся на кухне у Хемери.
Когда он закончил, Бригитта все еще плакала. Чарон собирался наорать на глупых эльфиек. Но его остановило довольное выражение на лице друга.
— Суровый генерал Волфуорт влюбился.
Хотя Эрнис произнес слова без звука, просто открывая рот, Чарону не составило труда догадаться о том, что он говорит.
— Я не смогла устоять перед платьем лавандового цвета, — донесся до его ушей сладкий голосок Изабель.
— Розовый тебе больше идет, — пропела Молли.
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Ты специально так говоришь, чтобы я оделась в розовое и никому не понравилась! — наступала Изабель на рыженькую подружку.
— Брысь на кухню! — рявкнул на них Волфуорт.
— Хан, объявляю тебе благодарность за спасение Бригитты, — поднял Даниэл кружку, источающую аромат коньяка.
Эрнис не выдержал и засмеялся в голос.
Чарон вздохнул и обнял Бригитту.
— Не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо.
Рано утром провожать мужчин высыпал весь поселок. Генерал собирался уехать по-тихому, но Геральд, которому он накануне оставил список поручений для всех, всем и разболтал об отъезде вождя.
Хемери помогал Эрнису впрячь лошадей в сани. Лорик уже пятый раз подавал Чарону лапу. Из-за настырного медведя Волфуорт никак не мог попрощаться с Бригиттой. Девушка стояла в сторонке и притворялась, что ей все равно.
Герцогу все же удалось отвязаться от берложника, сунув ему в пасть хрустящих сухариков.
— Ты будешь здесь в безопасности, — приблизился он к графине. — Я позабочусь о твоих родителях и братьях. На время войны перевезу их в гостевой дом при дворце. Там им ничто не будет угрожать.
— Чарон, прошу тебя…, — она не договорила, но он прекрасно понял. Девочка волновалась, что выдала ему тайну леса.
— Бригитта, я не могу тебе ничего сейчас обещать, — наклонился он к ней так, что их губы почти соприкасались.
Она не отступила, не отшатнулась, гипнотизировала его своими голубыми глазищами.
«Суровый генерал Волфуорт влюбился», — крутились в голове Чарона слова лучшего и единственного друга. Он не мог насмотреться на нее, не мог не представлять ее в своих крепких и жарких объятиях, не мог не мечтать о том, что когда-нибудь она тоже полюбит его.
Герцог обнял девушку. Поцеловал в губы, не смущаясь многочисленных зрителей. Увлекся и целовал свою ненаглядную долго, дурея от ответного желания Бригитты, оттого, что она сама прижималась к нему, сама обнимала его своими нежными ручками за шею, целовала в ответ. Эрнис не прав — генерал не влюбился, генерал пропал окончательно и бесповоротно.
— Горбуна тоже выпустишь? — поинтересовался Лаварэнц.
Мужчины только выбрались наружу и укладывали муляжные головешки в камине так, чтобы замаскировать внутреннюю отодвигаемую стенку.
— Кто-то должен за лазом присматривать, — отряхнул герцог
