грязь с одежды. — Предполагаю, дни, проведенные в темнице, навсегда отбили у горбуна желание связываться с таблетками безумия. А так, пусть сидит у себя дома и докладывает в ведомство обо всем подозрительном. Будет нашим агентом.
— Я взял твою карету. Надеюсь, ты не против? — вывел Эрнис из крытого навеса пару лошадей.
— Правильно сделал, — уже заметил Чарон во дворе дома горбуна свой любимый двухместный экипаж, обитый черным бархатом и украшенный фигурами черных птиц с пронзительно желтыми зрачками.
Лаварэнц споро управился с упряжью, и вскоре карета быстро проносилась по заснеженным улицам Югтауна.
— Сразу во дворец?
— Нет, заеду домой вначале, — перед встречей с королем Чарону требовалось сменить одежду.
— Я тогда не буду тебя ждать, — предупредил Эрнис.
— К Аделине торопишься?
— Конечно. Она переживает, как все пойдет. Мы оба переживаем.
И герцог переживал. Только не за Аделину. Волфуорт размышлял о том, надолго ли ему предстоит разлучиться с графиней Янссен. Он уже скучал по ней.
Управляющий встречал его во всеоружии — дом блестел чистотой, из кухни тянуло ароматом отварной белой фасоли.
— Роббин, я ненадолго, — предупредил Чарон. — Переоденусь и во дворец.
— Рад, что вы вернулись, милорд, — не кривил душой управляющий. Несмотря на некоторые закидоны, генерала он уважал.
— Ненадолго, — вновь повторил герцог. — Вскорости предстоит поход. Не знаю сколько буду отсутствовать.
— Неужели северяне собираются нарушить мирное соглашение? — догадался Роббин.
— По всей видимости, собираются, — подтвердил герцог, так как данная информация не являлась военной тайной. О притязаниях соседей на спорные территории и без того все знали.
— Не сомневаюсь, милорд, под вашим руководством войско Югтауна несомненно ждет успех.
— У меня с северянами свой счет, — обронил герцог.
После резни в его родном городе и гибели родителей он испытывал особую неприязнь именно к этому народу.
— Вот еще что, Роббин, — распорядился Чарон перед тем, как идти по своим делам. — Повесь в моем кабинете напротив рабочего стола.
Он передал управляющему портрет его и Бригитты, нарисованный Саяном.
— Непременно, — аккуратно взял управляющий из рук герцога красочное полотно.
В резиденцию короля Чарон отправился пешком. Зиме пора бы идти на убыль, но белые хлопья никак не угомонятся и снега вокруг столько, что дороги едва проходимы. Двоим встречным на одной тропе не разойтись, кому-то приходится проваливаться в сугроб. Конечно, не герцогу Волфуорту. Стоило прохожим только завидеть его долговязую фигуру, все сами отступали. А он и не замечал особо никого. Вспоминал необычные тропки Скаженного леса, стелющиеся перед ногами гладким утрамбованным настом. Даже лыжня там выписывалась перед глазами и скользить было легко и необременительно, а тут в городе попробуй-ка при таком снеге встать на лыжи — увязнешь до самых колен вместе с сапогами и лыжами.
Прежде чем посетить дворец, он сначала заскочил к знакомому фермеру, затем в продуктовую лавку, откуда ему в дом доставляли большую часть съестного.
Леопольд встретил его радужно.
Кому-то, кто близко не сталкивался с правителем Югтауна, могло показаться, что сорокасемилетний король обычный прожигатель жизни. Возможно, со стороны так и выглядело. Венценосец, рано овдовевший, вел увлекательнейшую личную жизнь. Путешествовал по всему свету со своими любовницами, любил устраивать маскарады, карнавалы и шумные кутежи. Образ весельчака и распутника ошибочно воспринимался противниками Югтауна за слабость. Чарон знал короля настолько хорошо, что отлично понимал — все богатства, доступные королевству, прежде всего территории с залежами слюды, никеля и золота — заслуга Леопольда. Правитель был отличным стратегом. Самым лучшим. Благодаря этому качеству, он и смог прекрасно обустроиться на троне. Просчитал, что незачем тащить весь воз на своих плечах, подобрал в каждое ведомство талантливых управленцев, преданных короне. Те и управляли, а король наслаждался жизнью, при необходимости внося коррективы в действия помощников.
Волфуорт рассказал государю о подслушанном разговоре на складах северян.
— Говоришь, золотые прииски? — прищурился король. — Это весьма ценная информация, Чарон. Северяне уже неделю как подтягивают силы к слюдяной долине. И пойманные шпионы вели речь о слюде. Так и я туда гарнизон дополнительный направил и дозор усилил. А выходит, это обманка.
— Отвлекающий маневр, — предположил герцог.
— Точно, — согласился Леопольд. — Делают вид, что прицелились к долине, а напасть собираются на прииски. Умно. Мы оттягиваем войска туда, где ничего не случится и не успеем перебросить отряды к тому времени, как северяне атакуют карьер с рудниками. Что ж, добытые тобой сведения дают нам преимущество. И сделаем-ка мы вот как — разыграем их же монету. Усилим активность у долины, сольем липовую информацию шпионам, а ты, Чарон, тем временем будешь подготавливать наши основные силы к броску на золотые рудники. Но никому ни словечка. Пусть солдаты до последнего думают, что идут защищать слюдяные запасы. Ух, чувствую, ждет нас интересная битва.
— Вы тоже хотите участвовать?
— Непременно. Пора уже хорошенько размяться не только на милых прелестницах, — хохотнул правитель. — Кстати, как там твоя невестушка в лесу? Подтвердились подозрения?
— Подтвердились, — кивнул Чарон. — Бригитта меня обманывала. Она не скаженная.
— Полагаю, ты выпорол девицу прилюдно?
Герцог замешкался с ответом, и эта заминка сказала королю больше, чем любые слова.
— Все еще собираешься жениться на ней?
— Собираюсь, — подтвердил Волфуорт.
— Это месть? Или графиня Янссен задела твое сердце?
— Задела, — признался Чарон.
— Вот это новость! — оживился Леопольд. — Я хочу непременно увидеть ту малышку, что окрутила тебя.
— Она осталась в лесу. В целях безопасности.
— Даже так? — с любопытством поглядывал государь на своего любимчика генерала Волфуорта. — Ты беспокоишься о ней. Крепко видать тебя припекло.
— Я хотел еще получить вашего разрешения — на время военных действий перевезти семью Бригитты в гостевой дом при дворце, — попросил герцог.
— Возражений нет. Я и сам давно намеревался поближе пообщаться с графом Риконом. Его усовершенствованная боевая галера произвела на меня большое впечатление. И раз с этим вопросом мы покончили, расскажи мне теперь, дорогой Чарон, о лесе.
Чарон поведал королю обо всем, что видел. Умолчал лишь о дереве иллюзий.
— Потрясающе! — горели глаза у Леопольда. — Столько возможностей! Может, там еще и цветок вечной молодости имеется? Или вечной жизни? А дерево… Жаль, конечно, что ты его пока не обнаружил. Но на то оно и дерево иллюзий, чтобы скрываться. Ох, порадовал ты меня сегодня, генерал!
Мужчины беседовали еще около двух часов, разрабатывая тактику предстоящего столкновения с северянами. Потом к королю пожаловала делегация с эльфийской земли, и Чарон отправился в здание распределителя, в подземном блоке которого располагалась тюрьма.
— Можешь отправляться обратно в лес, — открыл он тяжелый замок камеры, где держали Доббина Модсли. — Вместе с парнями.
Грязный, избитый, дурно пахнущий Доббин тем не менее сломленным не выглядел, никакого потухшего взгляда или апатии,
